Стивен Бакстер - Эволюция

Она бросила остатки ядрышка ореха. За её спиной небольшой зверёк из маленького народца, терпеливо ожидавший этого момента, бросился к сладким остаткам. Но в следующее мгновение другие его товарищи толпой выскочили на ветки, чтобы украсть его приз.

Спускаясь вниз по дереву, Странница потревожила стаю крикунов. Это были очень маленькие приматы с гривами из тонкой шелковистой шерсти и с причудливыми белыми усами. Потревоженные её передвижением, они кричали и удирали в дальние укромные уголки среди листвы, очень напоминая птиц скоростью своих движений и яркостью пушистого «оперения».

Крикуны добывали пропитание, делая надрезы в коре своими нижними зубами, чтобы из них текла смола. Закончив работу с отверстием, они мочились в него, чтобы не позволить кормиться в том же месте остальным. Существовало много видов этих мелких существ, каждый из которых специализировался на смоле одного определённого дерева, и они отличались друг от друга своими причёсками. Благодаря своему экстравагантному меху и щебечущим крикам они превратили полог леса в место, полное ярких красок, жизни и шума.

На земле жил представитель ещё одной формы приматов. Это был толстобрюх, одинокий самец. Он был вчетверо крупнее Странницы, и его большое тело покрывала густая чёрная шерсть. Он сидел на корточках, непрерывно подтягивая к себе листья кустарника и перетирая их своими мощными челюстями. Его морда была испачкана чёрным: он жевал древесный уголь с поражённого молнией пня — такая добавка нейтрализует токсины его лиственной диеты.

Когда Странница легко спрыгнула на землю, он пристально посмотрел на неё, его рот свирепо скривился и испустил рёв. Она нервно огляделась, опасаясь, что его голос мог бы привлечь внимание беспечной матери-птицы.

Толстобрюх ничем не угрожал Страннице. У него было огромное брюхо с увеличенной толстой кишкой, внутри которой его малопитательный корм мог частично ферментироваться. Чтобы позволить этой огромной органической фабрике работать эффективнее, он должен был оставаться в неподвижности три четверти своего времени. Со своего места ей было слышно бесконечное бурчание его огромного неуклюжего живота. Однако он был на удивление чистым; при своём образе жизни он был должен быть чистоплотным, как крыса из канализации. Когда она покинула дорогие его сердцу владения в подлеске, толстобрюх затих и погрузился в угрюмое молчание.

Лесная полянка сильно заросла. Открытые травянистые равнины всё ещё были редкостью. В отсутствии травы растения, покрывающие землю, редко были меньше метра в высоту — густые заросли различных кустарников, в том числе алоэ, кактусов и суккулентов. Самыми впечатляющими среди них были гигантские, похожие на чертополох растения, усыпанные в сезон цветения неестественно ярко окрашенными цветками. Такие зрелища украшали многие материки Земли той эпохи, но это было собрание растений, необычное для времени человека; оно больше напоминало финбош — тип растительности Южной Африки.

Чтобы добраться до птичьего гнезда, Странница должна была выйти из-под крон деревьев. Но открытое небо сегодня выглядело слишком светлым — светлым и почти белым, словно выцветшим — а в воздухе витал специфический электрический запах. Там она оказалась бы без защиты; она колебалась, выбор был нелёгким.

Держась края леса, она попробовала подобраться поближе к яйцам.

Она обошла заболоченный участок, часть поймы могучей реки. Ей была видна вода: затянутая водяными растениями, плавающими, словно пена, идеально ровная, она поблёскивала под лучами высоко стоящего солнца. Но в воздухе ощущался запах соли. Здесь было недалеко до дельты реки: Странница находилась близко к океану, а случайные наводнения и высокие приливы пропитывали почву морской водой, из-за чего растительность росла реже.

Через полянку в поисках открытой воды двигались животные. Среди низкорослого кустарника кормилась группа напоминающих газелей стеномилюсов, держащихся напряжённой и возбуждённой группой и тревожно поглядывающих по сторонам, пережёвывая корм. По их следам шло меньшее по численности стадо каинотериев, похожих на мелкую длинноухую антилопу. Другие листоядные звери, напоминающие оленей, брели прямо по лесу. Но стеномилюсы были не газелями, а своего рода верблюдами — равно как и каинотерии со своими головами, странно напоминающими кроличьи.

Ближе к берегу собралась семья крупных травоядных, напоминающих носорога. Они не были настоящими носорогами, и печальный изгиб их верхней губы выдавал их родство: в действительности это были арсиноитерии, существа, связанные родством со слонами. В самой воде валялась пара спаривающихся метаминодонов, очень похожих на бегемотов; болотные птицы осторожничали и держались подальше от проявлений их неуклюжей страсти. В действительности же метаминодоны приходились более близкими родичами носорогам по сравнению с арсиноитериями.