Генри Олди - Сын Ветра

— В полной мере.

— Всё, шутки в сторону. Доведёшь меня до места и отпустишь насовсем.

— И вернусь на Тилон?

— И вернёшься на Тилон.

— Хороший вы человек, маэстро, а в людях ни бельмеса ни смыслите. На какой Тилон? Нет уж, дудки, я вас не оставлю…

— Оставишь. Там будет, кому меня подхватить.

— Вы про синьора Борготу?

— А что?

— Синьор Борготта тоже очень хороший человек. Ну, иногда. Он у нас на втором курсе зачёт принимал. «Подпись в контракте или устное заявление, трижды удостоверяющее согласие на контактную имперсонацию, не связанную с насилием, не влекущую за собой…» Забыл, блин. «Невропаст не может работать с куклой, если кукла не согласна». А на этом он меня завалил: «Если в памяти клиента отсутствует исходный материал, то имперсонатору не с чем работать. Мы можем улучшить походку матросу, сошедшему с корабля после кругосветного плавания, но не можем поднять мертвеца и заставить плясать вприсядку…». Два раза пересдавал.

— Про мертвеца — это я.

— Что — вы? Вам плохо? Вы умираете?!

— Цитата, Пьеро. «Не можем заставить мертвеца плясать вприсядку» — это я говорил синьору Борготте, когда учил его искусству невропаста. А он, подлец, запомнил и теперь торгует как своим. Если бы ты знал, как я этому рад…

— А я — нет. Зря я про мертвеца вспомнил. Синьор Борготта не практикует. Все знают: из него боль невпопад лезет. Клиенты жалуются… Вот подхватит он вас, вы сразу коньки и откинете.

— Боль? Я старый человек. Боль — моя подружка, к ней я привык. Мы с ней спим в одной постели, а по утрам танцуем танго…

— Браво, маэстро. Что-то вы очень бодрый. Это не к добру.

— Да что же ты меня все время хоронишь?

— Хоронить не хороню, а прилечь бы вам не мешало. Эй, извозчик!

— Я здесь, бвана! Здесь!

— Где ты здесь, когда ты там? Лети поближе…

— Лечу! Не сомневайтесь, прокачу с ветерком! Сорок экю в любой конец! Семьдесят пять в два конца! Сто в три! Куда летят красивые бвана?

— Красивые бвана летят в гости к Лусэро Шанвури. Знаешь такого?

— К Папе Лусэро? Великий Джа! Вы знаете Папу?

— Красивые бвана знают Папу.

— Папа вас пригласил на проводы?

— Как тебя зовут?

— Г’Ханга.

— Не твое дело, Г’Ханга. Можешь обождать у ворот. Если Папа меня не пригласил, он меня выгонит. Тогда семьдесят пять в два конца, до космопорта. А вот если не выгонит, ты возьмешь с нас двадцать экю.

— Тридцать пять из уважения к почтенному возрасту бвана!

— Двадцать один.

— Наличными?

— Перечисление с подтверждением. И карточку я тебе не дам, не надейся. Бвана всё сделает сам. Иначе твоя колымага сломается на полпути. И ты отправишь нас пешком, со всем уважением к моему почтенному возрасту.

— Нет, красивый бвана. Моя колымага не сломается. И я возьму с вас только тринадцать экю. Папа Лусэро уходит от нас, Г’Ханга знает. Тех, кого пригласил Папа, я отвез бы и бесплатно. Но с меня берут местовое, потом взнос Кривому Бакуме…

— Двадцать один экю. И не спорь со мной, с таким красивым бваной! Пьеро, подхватывай меня.

— Г’Ханга подхватит бвану! Как пёрышко!

— Не надо. Пьеро это делает лучше тебя.

— Всё, маэстро. Можете вставать.

Шанс, брошенный махараджей, как подачка, с высоты трона — отравленный подарок. Разжалуй владыка генерала в рядовые, лиши наград и персональной пенсии, отправь в отставку, в ссылку, в тюрьму — Бхимасена вздохнул бы с облегчением. Худшее уже случилось, он отстранён. Всё остальное теперь — не его забота. Гора с плеч!

Мечты, мечты…

Ищи антиса в открытом космосе! Куда увёл Натху ларгитасский конвой?

Прямо из аэромоба Бхимасена связался по закрытому каналу с генералом Аккинени, шефом отдела спецопераций брамайнской разведки. Это Аккинени предоставил ему группу Марвари для высадки на Ларгитасе. Я хватаюсь за соломинку, вздохнул Бхимасена. Лакшми, Подательница Благ, дай хоть какую-то зацепку!

Аккинени выслушал запрос, не перебивая. Обычно сдержанный, как все разведчики, сейчас он не дал себе труда контролировать собственную мимику. Из сурового, но вполне человеческого, лицо Аккинени превратилось в маску Парджаньи, божества грозовых туч.

— Я вас правильно понял? — свистящий шёпот походил на шипение разъярённой змеи. — Вы отправили моих лучших людей на самоубийственное задание. Мои люди погибли. Задание провалено. Первое — героизм, второе — позор. И теперь вы имеете наглость снова просить у меня помощи?