Валерий Вотрин - Гермес

И огонек свечи протянул ему теплую руку. Кадуцей потащил вперед, и Мес шагнул, повинуясь.

Мертвые были перед ним. Их было не так уж много, как казалось на первый взгляд. Но сначала казалось, что толпа их яростна и угрожающа и отлично знает, что делать и куда идти. Но Мес знал, что они беспомощны, ибо все они были людьми. Они стенали и плакали, потому что на самом деле понятия не имели, куда идти и что делать. Головы их были забиты разной ерундой, и они лопотали что-то о темных тоннелях со светом в конце, о бесплотности, об ангелах, о небесном парадизе. Мес не слушал их. Он сделал знак, и десятки лиц повернулись к нему, сотни глаз уставились на него и сотни ушей навострились, дабы слушать. Он произнес устало:

— Добро пожаловать за Грань. Я — ваш Проводник. Разница между нами лишь в том, что я — знаю, а вы — нет. Однако в вашем случае разница эта превращается в неодолимую пропасть. Перестаньте твердить ерунду про белые ризы и рай, а лучше идите за мной.

И, поведя жезлом, он повел их за собой.

Толпа одетых в белое влеклась за ним, а он шел впереди, кадуцеем помавая. Вокруг не было ничего. В былые времена он чаще бывал в этом неприятном месте, и единственным аргументом в пользу этого было то, что он всегда возвращался, в отличие от тех, кого вел. За собой он слышал шарканье множества ног, становящееся все громче и громче, нарастал смутный гул, и по опыту он знал, что мертвых прибавляется. Он возникали и появлялись с разных сторон. Ему не надо было оглядываться, чтобы знать: он ведет уже огромную толпу.

Так было пройдено много, и вот стал виден конец. Впереди показались темные арки Входов. Когда подошли ближе, оказалось, что прямо перед ними протекает узкий, прямой как нитка ручеек. На берегу этого ручейка сидел мрачный темный человек и курил сигарету. Он был одет в черную рубашку и потертые джинсы. Мес махнул ему рукой.

— Здорово, — откликнулся человек, вставая и отряхивая зад. — Привел?

— Принимай, — сказал Мес.

— Эй! — заорал человек, адресуясь к мертвым. — Проходи по одному! Вон в тот Вход, в тот, что справа! И он стал с мрачноватыми загробными шутками переводить мертвых через ручей. Вскоре ему это надоело, и он подошел к Месу, на ходу вытаскивая из кармана бутылку. Они медленно и со вкусом выпили, глядя, как мертвые осторожно и с недоверием перешагивают через вялый холодный ручеек, исчезая затем в пасти Входа. Человек в джинсах предложил Месу закурить. Некурящий Мес отказался. Человек в джинсах закурил. Они присели на бережок. Мертвые переходили.

— Давно ждешь? — спросил Мес.

— Только прибыл, — кратко ответил тот.

Они снова собрались выпить.

— Простите!

Они подняли глаза. Перед ними стоял небольшой старичок с аккуратной белой бородкою. С его лица не сходило удивленное выражение.

— Простите, — повторил он. — Но я никак не могу понять. Ведь я умер?

— А как же, — неумолимо сказал мрачный.

— Но что тогда… это? — Старичок повел рукой вокруг.

— Это — Порог, — вежливо проинформировал его Мес. — Место, к которому приходит каждый, рано или поздно.

Старичок, видимо, не поверил. Он начал горячо и пространно говорить об Аиде, Вальхалле, Эдеме, Шеоле, Миктлане и Хель. Мес и человек в джинсах слушали не перебивая, последний — даже с интересом. Когда старичок иссяк, человек в джинсах спросил его:

— Ну и что?

— Как что! — воскликнул старичок с явным намерением пересказать все сначала.

— Кончай, — сказали джинсы. — У вас, людей, фантазия просто неудержима. На самом же деле есть он, есть я да вот тот Вход, тот, что справа. А больше ничего.

Тогда старичок рассказал им о Танатосе и его объятьях, о семи кругах ада и о ладье Харона. На этот раз его перебил Мес.

— Вы склонны к олицетворению, — произнес он. — Но существуют вещи, которые не нуждаются в персонификации. Не было ни Танатоса, ни Гипноса. Не было.

— А я никогда не умел грести, — прибавил мрачный.

Старичок, расстроенный, поплелся ко Входу и вскоре исчез.

— Шевелись, — орали джинсы, жестикулируя. Мертвые переходили Порог.

Внезапная мысль осенила мрачного.

— Ты никогда не видел, что там за Порогом? — спросил он.

Мес качнул головой.

— Никогда. Обратно не выходят.

— Что же там, по-твоему?

— Хаос, — проронил Мес.

Мрачного передернуло.

— Давай, давай, — еще пуще завопил он мертвым. Те шли.

Достоверно известно: боги — дети Хаоса. Мес не верил в красивые легенды, но эта многим казалась былью. Приятно выводить свой род от Хаоса. Если как следует напрячься, то даже можно вспомнить… как там Пиль говорил… безумные, сладкие… черные ветры Хаоса… а я лечу в них… наслаждаясь, ликуя… паря на невидимых крыльях… нет, не помню я ни черта.