Виктор Колупаев - Рассказы

- На это есть штатное расписание! - рассвирепел Карминский. - И вообще, когда-то и тело человека нельзя было выворачивать наизнанку. Я имею в виду анатомирование. Но от этого человечеству только хуже было.

- Может быть, ускорим темпы? - предложил Иванов. - Время идет, а мы тут дебаты разводим.

- Молодец, Сергей, - сказал Карминский. - Время - деньги. Кто там у нас следующий по списку? Гроссет? Выключаем Гроссета.

Мы знали друг друга пятнадцать лет. Странный он был парень. То заговорит, разорется, руками размахивает, бараньи кудри свои дергает. Доказывает что-то. А потом вдруг скажет: "Нет, доводов мало", - и замолчит. Если не мог что-то доказать, сдавался немедленно. Даже на экзаменах. Скажет: "Я не уверен в этом, давайте сразу следующий вопрос".

Что нас сблизило?

Любовь к музыке? Да. Вначале только это. Хотя само отношение к музыке у нас было разное. Я признавал в музыке только импровизации, полет фантазии. Он - строгую, кропотливую работу. Я никогда не задумывался, садясь за мультивокс, что я буду играть. Это приходило уже во время игры. А Эдик неделями не подходил к инструменту, что-то тщательно вынашивая в голове. И я часто, очень часто вынужден был признавать, что его симфонии красочнее, фантастичнее, изящнее моих импровизаций.

Но главное все-таки было не в музыке. Просто мы понимали друг друга без слов. Мне нравилось то, что он всегда разный, никогда не повторяющий себя, честный. Однажды, еще в институте, его побили вместо меня. Я не знал, что меня подкарауливали. Он знал и пошел один... Мне стало известно это месяц спустя. А сам Эдик и словом не обмолвился...

Теперь его нет. Есть кто-то по фамилии Гроссет с его лицом и фигурой. Но это не Эдик. Я чувствую, я твердо знаю это. И пусто, пусто на душе. Как жить на свете без друзей?..

- Десять, - сказал Эдик.

- Что десять? - переспросил Карминский.

- Процентов.

- Ого! Отлично!

- Что отлично?

- На снижение резко пошло. Скоро закончим... Следующая - Инга Гроссет.

О, счастье мое! Не мое, конечно, а Эдика. На них смотреть - и то счастье. Она танцевала испанский танец на одном из институтских вечеров. Как танцевала... Они познакомились. А через неделю решили пожениться. Я сам по поручению бюро факультета разговаривал с ним - не легкомысленна ли такая скоропалительная женитьба? Дурак дураком! Как будто дело в сроках. Ведь у них вся жизнь - переходный процесс. Ничего устоявшегося, стандартного, каждый день все по-разному, по-другому.

- Четыре процента, - сказал Эдик.

- Отлично, - радовался Карминский. - Кто следующий?

- Но почему больше, чем у Марины? - спросила Инга. Все-таки женская солидарность была в ней очень сильна.

- Разберетесь позже. Иванов Сергей.

- Ноль два. Пять. Три. Ноль пять. Стрелка скачет.

- Зайцы скачут! - заорал Карминский. - Семигайло! Почему аппаратура барахлит?

Аппаратура тут ни при чем. Это мое странное отношение к Сергею. Работать с ним было одно наслаждение. Все спорилось в его руках. Когда мы еще только разрабатывали индикаторы счастья, он мог за день изобрести с десяток схем, спаять и настроить их. И они работали. Правда, повторить их обычно уже никому не удавалось. Они работали только созданные его руками. И дома, и в лесу, и в командировках он был таким. Если что-нибудь всем казалось невозможным, он, не раздумывая, бросался вперед очертя голову. И у него получалось. На мотоцикле он умудрялся ездить по таким немыслимым дорогам, где даже тракторы вязли. В шахматы выигрывал в безнадежных позициях. У него был какой-то странный талант везения и легкая рука.

Десять лет он, Эдик и я были неразлучны. Потом он немного отошел от нас. Это произошло тогда, когда я понял, что люблю его Нину...

Стрелки индикатора пляшут, и Карминский почем зря ругает Семигайло, который ни в чем не виноват.

- Все работает нормально, Виталий Петрович.

- Нормально, нормально. Тогда проинтегрируй по времени.

- За какой отрезок?

- Откуда я знаю! За минуту.

- Хорошо... Две и семь.

- Антон Семигайло!

- Ноль.

- Алла Куприна!

- Ноль две.

- Карминский!

- Ноль.

- Филатов! Скрипкин!.. Президент США!.. Директор института! Дежурный водопроводчик!..

- Ноль, ноль, ноль...

- Где осечка? - спросил Карминский. - Остается двенадцать процентов. Вроде всех перебрали. И знакомых и незнакомых.

- А здоровье-то забыли! - взревел Антон. - Здоровье - это о-го-го!

- Здоровье!

- Ноль.

- Он же хочет стать знаменитым композитором, - сказал Сергей.

- Сергей, как ты можешь? - прошептала Инга.