Виктор Колупаев - Рассказы

Игнатьев поровнялся с толпой и вдруг услышал крик своей младшей дочери:

- Папочка!

Папочка мгновенно перепугался и врезался в толпу, тоже негромко выкрикивая: "Танечка! Танечка!"

Перед ним расступились. Сначала он увидел темно-вишневую "Волгу", затем своих дочерей. Всех четверых живых и невредимых. Они стояли перед автомобилем, обнявшись за плечи. За ними было пустое пространство, круг, в который никто из прохожих почему-то не вступал.

Шестилетняя Танечка отчаянно трусила. Это было заметно. Она бы и убежала давно, но старшая, десятилетняя Ира, крепко держала ее за плечо. Рядом стояли Оля и Марина, близнецы, им недавно исполнилось по восемь лет.

Старшая, конечно, понимала, что нет ничего хорошего в том, что они собрали такую толпу. И по ее глазенкам было видно, что она лихорадочно ищет выхода из этого неприятного положения.

Близнецы поглядывали исподлобья и были полны решимости. Первой увидела папу Танечка, резко вырвалась и с плачем (теперь, раз папа был близко, можно было и зареветь) бросилась к нему.

- Мы тут игра-а-а-ли...

- Ох, сейчас начнется, - вздохнула Ира.

- Все равно мы не пустим их, - сказала Оля.

- Поиграть и то негде, - вздернула носик Марина и отвернулась в сторону.

Но все трое не сдвинулись с места.

Папа прижал к себе Танечку, растерянно спрашивая:

- Что тут у вас произошло? Что опять натворили?

Пора бы ему и привыкнуть к беспокойному характеру дочерей, а все не может. Все еще кажется, что недавно научились ходить. И когда только успели вырасти?

- Послушайте, дорогой товарищ Игнатьев, - дверца машины открылась, на тротуар вышел слегка взбешенный товарищ Чичурин, начальник отдела строительства при горисполкоме, оппонент Игнатьева по проблеме подземного транспорта. - Хоть ты и одержим своей прекрасной идеей, но по улицам еще разрешается ездить на автомобилях. И потом, с каких это пор взрослые стали брать себе в союзники маленьких детей, да еще своих собственных?

- Дети, - строго спросил Игнатьев, - что вы тут делали?

И только сейчас он прислушался к шумевшим вокруг него людям. Говорили о его дочерях неодобрительно, слышалось даже слово "безобразие". Многие не знали, что здесь происходит, но на всякий случай останавливались. А один студент художественного училища сначала присел на корточки на асфальте, потом выпрямился и сказал:

- Это же искусство!

- Да что тут происходит? - спросил папа.

- Встали вот твои дочери поперек дороги и не дают проехать. Что прикажете делать?

- Ира, вы зачем здесь безобразничаете? Ведь это дорога!

- Во-первых, здесь очень редко ездят, - начала Ира.

- Мы здесь город строим! - сказала Оля. - Вот так!

- Да-а, а разве по домам ездят? - взбунтовалась Марина.

- Папочка, папочка, этот дядя разрушит наши домики! - Танечка уже перестала плакать, хотя еще боялась оторваться от своего папочки.

- Ну, Игнатьев! - вспылил Чичурин.

- Хоть бы разошлись, что ли, - вздохнул Игнатьев, устало оглядывая собравшихся. - Ничего ведь не произошло. Сейчас мы разберемся. Товарищи, расходитесь, пожалуйста.

Собравшиеся стали расходиться.

- Закурим, что ли, - предложил Мичурин. - Все равно опоздал. Хотел на седьмой объект съездить. Не успею теперь... Ну и дочери у тебя. С характером.

- Да, этого им не занимать. Всегда вместе, вот у них сил, баловства и чудачеств всяких получается в квадрате. А почему они тут выстроились-то?

Трое девочек стояли, не сходя с места. Немного сердитые, но нисколько не испуганные и даже радостные, потому что отстояли свое, не испугались ни "Волги", ни только что окружавших их прохожих.

- Еду я, - сказал Чичурин. - А они на асфальте на коленках ползают. Рисуют что-то. Я сбавил скорость. А сам думаю - разбегутся сейчас. А они словно и не замечают. Я даже просигналил им, благо тут автоинспекция редко появляется. Не услышать меня они не могли. Нет, ползают, словно не замечают. Сигналю еще. Поднимается твоя средняя...

- Олька?

- Она самая. Встала и руки в стороны расставила. Кричит что-то. Я остановился. Пока вылезал из машины, они уже все четверо...

Какая-то светящаяся стрела-молния беззвучно пронеслась мимо них. Потом раздался негромкий хлопок. Двое взрослых вздрогнули от неожиданности. А лица девочек словно засветились каким-то торжеством, каким-то детским превосходством над взрослыми.

- Сейчас еще один цветочек будет, - сказала Танечка и посмотрела снизу вверх на папу, словно ожидала одобрения или поддержки.

- Здесь скоро все будет засеяно цветами, - сказала Оля, упрямо сдвинув брови.