Грэхэм Мастертон - Колодцы ада

Рета провела рукой по волосам.

- Что ты хочешь сказать? Что это был не человек?

Я развел руками.

- Если применить психологический закон, что все создания используют простейшие средства, чтобы сделать что-нибудь, то можно заключить, что затапливая комнату, его убийца использовал простейший доступный ему способ.

Дэн вздохнул.

- Что же за создание, черт побери, которое находит такой способ простым? Кит?

- Я не знаю. Я просто размышляю.

- Заметно. Итак, ты думаешь, что Оливера убил кит. А как насчет микробов в воде? И какие еще остались вещи, насчет которых ты не уверен? ответил Дэн с сарказмом. - А то уж я испугался, что мне не остается материала для исследований.

Я достал сигару и прикурил. Выпустив облако дыма, я сказал:

- Объяснение, которое удовлетворяет фактам, обстоятельствам, психологии?

- Не знаю. Но ты заведомо предполагаешь, что это какое-то создание, которое способно перенести двадцать тонн воды на два этажа дома Бодинов, а потом обратно. Ты предполагаешь, что есть существо, которое имело бы желание это сделать?

- Да, кто-то или что-то хотел, - парировал я, - потому что сделал это.

Дэн долго не отвечал, а затем сказал:

- Хорошо, оставим этот вопрос. Может быть, Картер сообщит какие-нибудь детали. Как насчет жучков? Какая у тебя теория?

Ответила Рета:

- Может быть, их поместили в воду намеренно. Может быть, это бактериологическое оружие.

- Верится с трудом, - сказал Дэн, качая головой.

- А почему? - спросила Рета. - У Советов есть нервно-паралитический газ, гидрогенные болиты, вирусы. Почему у них не должно быть этих жучков, превращающих людей в чудовищ?

- Потому что это дурь, - бросил Дэн. - Советам надо убивать людей, а не превращать их в чудовищ, а кроме того, вряд ли Нью-Милфорд является стратегическим пунктом.

- Я думаю, что утопленник и жучки в воде - проявление одной проблемы, - вставил я. - Нам нужно думать о них, как о ключах к разгадке.

- Я знаю, - сказал Дэн. - Гигантский кит с наклонностями убийцы.

Я посмотрел на грозовое небо. Было уже почти темно, а темнота означает рандеву с Джимми и Элисон. У меня странно покалывало ладони, и я вдруг осознал, что почти разжевал пластиковый наконечник.

- Одно ясно, - сказала Рета. - У нас нет достаточно свидетельств, чтобы вывести что-нибудь разумное. Нам придется подождать, когда Джек Ньюсом придет с медицинским отчетом и когда мы закончим опыты с мышью.

Я спросил у Дэна:

- Ты пойдешь со мной на ферму Наско? Мне может понадобиться помощь.

- Конечно, если я не отпугну их.

Я криво усмехнулся.

- Я думаю, что отпугнуть могут они нас. У тебя фонарь здесь есть? Мой, по-моему, дома. А камера есть. Даже если мы не увидим их хорошо, хоть снимки сделаем.

- У меня есть инфракрасная камера. Рета, там осталась пленка?

Рета пошла проверить в морозилке. Пленка чувствительна к теплу, а не свету, поэтому ее хранят в холоде. Пока она копалась в ящике, мы, трезвые до безобразия, смотрели на задыхающуюся мышь и думали, во что мы вляпались.

Снаружи оглушительно громыхнуло, и дождь застучал по крыше лаборатории с такой силой, как будто хотел пробить ее и пролиться на наши головы.

- У тебя Библия есть? - спросил я у Дэна. - На случай, если нам надо будет построить ковчег.

До фермы Паско ехать было недолго, но дорога вилась между холмов по направлению к Шерману, а дождь превратил ветровое стекло в калейдоскоп бликов, теней и отражений. Шелли рассудил, что на заднем сидении холодновато и перебрался на колени к Дэну и с несчастным видом сидел там, вонзая когти в ноги Дэна каждый раз, когда нас заносило на повороте.

Мы особо не разговаривали, пока ехали. Дэн не был настроен размышлять, а я сильно нервничал. Может быть, Дэн тоже нервничал. Я думаю, каждый бы занервничал, имея перед собой перспективу встречи с людьми, по всей видимости, превратившимися в ракообразных.

Но меня удивляло, что мы относительно спокойно воспринимали ситуацию. То, что происходило, было пугающе нелогичным, и все же мы встречали это без паники и с практичной точки зрения. Стоит отметить, что смелость наша происходила от незнания. Мы не знали, против чего пошли, и это нас не пугало.

Ферма старика Паско всегда закрывалась на зиму. Он был ведущим молочником в округе Шермана, но после того, как умерла его жена, а сыновья выросли и уехали, он потихоньку превратился в дряхлого старика. Он по-прежнему приезжал в Коннектикут летом и сидел на крыльце под гордо развевающимся звездно-полосатым флагом, махая или окликая всех, кто шел или ехал на велосипеде, но зимой было слишком холодно для его костей, и он улетал в Майами и жил с сыном Уилфом, который занимался страховым делом.