Сергей Лукьяненко - Геном

– И тогда мы очень удивились! – звонко произнесла одна из Цзыгу, явно продолжая начатый до этого разговор.

– Я-мы очень удивились, – поправила ее вторая. – Запах? Что есть запах? Движение молекул в воздухе?

Так… значит, очевидцем описываемых событий была именно вторая Цзыгу. Они все-таки не ровесницы, просто слишком долго прожили вместе и син-хронизировали внешний облик.

Алекс присел за стол, напротив Цзыгу, подмигнул Ким. Девочка ответила едва заметной, но очень многообещающей улыбкой.

– Вам смешать коктейль, капитан? – весело спросила Джанет.

– Только не очень крепкий.

– Хорошо. – Джанет взяла еще один бокал.

– Мы были в шоке! – изрекли Цзыгу. – Как могут молекулы вызывать неприязнь? Не наносить вреда, но вызывать неприязнь?

– Да, иногда не слышать запахов было бы удобно, – вставил Поль. – Когда я был скаутом, мы порой уходили в походы на три-четыре дня. И если не находилось речушки, то вечером в палатке стояло такое амбре…

– Как может быть неприятен запах юного крепкого тела? – патетически спросил Генералов.

– Ну, насчет юного крепкого тела не знаю, – отпарировал Лурье. – А вот запах старых крепких носков…

Цзыгу хихикнули, давая понять, что поняли смысл шутки.

– И я-мы предложили выход, – сказала вторая Цзыгу. – Скафандр, крепкий скафандр. Ни одна молекула не убежит!

– А потом мы сделали фиксатор, – поддержала ее вторая. – Это больно… брр! Но никакого запаха. Только надо ходить в туалет часто-часто, каждый день.

– Коктейль? – Джанет подошла к столу с подносом.

– Спасибо, слуга… – пропели Цзыгу. Алекс даже дыхание затаил. Джанет и так переступает через себя…

– Ой… – Цзыгу привстали, склонили головы. – Мы узнали! Неприятное слово, делает боль… Спасибо, друг-подруга.

– Подруга, – совершенно спокойно ответила Джанет.

– Спасибо, подруга!

Взял бокал и Алекс. Торопливо сделал глоток, глядя за реакцией Джанет. Не намешала ли она в напиток какой-либо отравы?

Но Джанет и сама взяла бокал.

Коктейль был хорош. Вкус необычен, что-то анисово-лимонное, с легким привкусом мяты и меда, но не крепче сорока градусов и очень освежающее. Фигурные цветные льдинки из подмагниченной воды кружились в бокале изящной спиралью, чем-то напомнившей Алексу виртуальный образ корабля.

– Алкоголь – замечательно! – заявили Цзыгу, отпив. – Мы не знали приема алкоголя внутрь. Мы поняли, человечество – великая раса, если она придумала алкоголь. Но нам пока трудно пить его много.

– Это ничего, – вступил в разговор Ка-третий. – Люди тоже не сразу адаптировались к приему алкоголя. Когда-то он даже вызывал неприятные последствия. Радикальные натуралы, которые полностью отвергают генную инженерию, до сих пор ограничены в употреблении алкоголя…

Алекс, уже ничего не понимая, наблюдал за происходящим.

Шла своим чередом милая вечеринка. Словно и экипаж, и пассажиры были давними хорошими друзьями. Джанет вела себя как радушная хозяйка – готовя горячие бутерброды с сыром для Цзыгу и самые разнообразные закуски для экипажа, не забывая подливать в бокалы и поддерживать разговор. Ким обсуждала с сидящей рядом Цзыгу фасон ее костюма и особенности моды в Скопище. Цзыгу даже достала портативный терминал, вполне человеческого дизайна, и демонстрировала ей какие-то картинки.

Лишь в тоне Генералова, когда тот обращался к Ка-третьему, появлялся ехидный оттенок. Но, может быть, это лишь казалось Алексу.

Неприятности начались лишь через четверть часа. И, разумеется, начало им положила Джанет. Совершенно невинной, на первый взгляд, фразой:

– Как хорошо, что раса Цзыгу с первого дня контакта стала союзником людей…

Болтавшая с Ким Цзыгу даже не отреагировала. А вот ее компаньонка весело защебетала:

– Нет, нет! Не с первого дня! Мы были глубоко оскорблены Империей. Ваш облик, ваше поведение, ваша мораль – оскорбительны. Мы готовили большую войну.

– Неужели? – медовым голосом произнесла Джанет. – Я думала, это ложь экстремистов с Эбена…

– Готовили-готовили! – прощебетала Чужая. – Но в дальнейшем мы отказались от грубых путей. Раса людей сама придет к естественному концу. Человечество слишком агрессивно, чтобы отказаться от экспансии, и слишком увлечено биомоделированием тел, чтобы сохранить единство. Когда Империя окончательно расслоится на сотни независимых планет, она будет покорена другими расами. И мы тоже возьмем свой кусочек пирога. Большой-большой кусочек!