Дэвид Вебер - Дорога ярости

<���У меня не слишком богатый выбор. Но…>

<���Стоп! Прошу прощения, люди, – для одной из вас этот термин не вполне точный – я буду занята пару минут.>

Преследующие крейсеры развернулись в боевой порядок для наибольшей эффективности огня, и их системы произвели первые пуски в направлении беглого «альфа-синта». Процент попаданий на такой абсурдно малой дальности должен быть высоким, но атакующие были безнадежно слабее технологически, следовательно, и тактически. Ни одно судно меньше линейного крейсера не было оснащено кибер-синтетической техникой, но даже кибер-синтетический искусственный интеллект не мог равняться с «альфа-синтом». Вторая половина Алисии с легкостью уклонялась от поражений, играя в игры, которые простое синтетическое звено не могло себе даже представить, не говоря уже об их эмуляции. Боевой экран «альфа-синта» был много мощнее, чем что-либо существующее такого же размера.

Остальная защита была того же класса. Системы управления огнем крейсеров подверглись массированному направленному воздействию постановщиков помех и ловушек. Лазерные и корпускулярные лучи крейсеров достигли менее двух процентов попаданий, которые были пренебрежительно отметены экраном корабля.

За лучами следовали энергетические торпеды, жгучие пакеты плазмы, летящие со скоростью, близкой к световой. Дальность была настолько малой, что торпеды могли быть эффективнее более чем вдвое против номинальной мощности. Искусственный интеллект не мог ничего сделать с запущенной торпедой, но он замечал выброс мощности в момент, предшествующий пуску. В отличие от ракет, торпеды не могли менять курс после запуска. Оборона «альфа-синта» далеко превышала возможности крейсеров, генераторы которых позволяли сделать лишь по нескольку пусков, и кормовая автоматическая пушка выпускала короткие очереди в каждую из торпед, пышно расцветающих после этого в космосе. Разрушить несущуюся со скоростью в девяносто восемь процентов скорости света торпеду можно очень маленьким объектом, и «альфа-синт» оставлял разрывы торпед на безопасном расстоянии за своей кормой.

Совсем другое дело – ракеты.

Все попытки приспособить эффект Гауптмана к обитаемым астролетам наталкивались на две непреодолимые трудности: активированная обмотка Гауптмана извергала поток излучения, убийственный для всех форм жизни, и, в отличие от привода и трассы Фассета, здесь уважали Ньютона. Несмотря на непомерные ускорения, корабли с приводом Фассета находились, по сути, в постоянном свободном падении в свои черные дыры. Искусственная гравитация создает комфортное ощущение верха и низа внутри космического корабля. Но никакая система антигравитации не смогла бы компенсировать тридцатитысячные ускорения эффекта Гауптмана.

Боеголовки же малочувствительны к излучению и ускорению, и заряды Гауптмана рванулись вслед. Им требовалось шесть секунд на выжигание обмоток и достижение максимальной скорости, но дальность до цели была много меньшей, соответственно, была меньше и их скорость. Но они имели способность маневра на маршруте.

Им навстречу вышли много меньшие по размеру противоракеты. «Альфа-синт» нес громадное, но не безграничное их количество. Ни одной лишней противоракеты запущено не было, так как никто на борту, кроме, может быть, Тисифоны, не рвался контратаковать. Возможности обороны «альфа-синта» были использованы далеко не полностью, а единственным шансом нападающего было бы ее перенасыщение.

Капитан Моралес сидел перед дисплеем на своем боевом посту. Крейсер Его Величества «Неумолимый» вел преследование в строю других крейсеров. Они постоянно отставали, но цель была пока на идеальном расстоянии… И они ничего не могли сделать.

Вся операция была какой-то… ненормальной. Никто не мог украсть «альфа-синт». Только специально тренированный пилот мог попасть на его борт. Но кто-то же украл! И почему адмирал Марат полагает, что именно флотилия крейсеров может его остановить, превосходило понимание капитана Моралеса. Может быть, у фортов и был бы какой-то шанс… Этот окаянный черт просто смеется над ними.

Еще один бесполезный пуск… и капитан шепотом выругался.

– Принесите мои игрушечные дротики! – добавил он вслух. – Может быть, с ними что-нибудь выйдет…

– Вы что, смеетесь? – сказала вице-адмирал Хорт экрану связи.

– Черта с два! – Задержка между первой орбитой Суассона и базой Джефферсон-Филд составляла около одной секунды, и когда голос адмирала Марата через две секунды прозвучал в помещении, в его интонациях было еще меньше юмора, чем на картине ведения огня на экране перед вице-адмиралом Хорт. – На борту «альфа-синта» сумасшедшая десантница, Бекки, и она удирает…