Софья Непейвода - Первые шаги

— Ладно, — встряхнула я головой: смысл забивать её ничего не говорящими названиями? — Так что там с угырхцами?

— Что с ними будет, — презрительно отмахнулся полукровка. — Они Белокерману по военной силе не ровня, вы их за пару месяцев захватить можете. Точнее, могли бы, не будь Миртара. Сейчас Миртар разозлился и, если в ближайшее время война не закончится, введет миротворческие войска — а не думаю, что кому-то из вас это надо, — юноша внезапно погрустнел. — Когда мне десять лет было, миртарцы к нам войска вводили. Такое разве что врагу и желать, — его голос дрогнул и затих.

— Что они делали?

— Ничего особенного! — буркнул собеседник. — Если сама не увидишь — не поймёшь.

— Ладно, — кивнула я, решив перевести тему. — Насколько я поняла, человек с пистолетом был из Угырха. Но тогда причём здесь тартарцы?

— Как при чём?! — недоуменно вскинулся юноша. — Как, если не через тартарцев, можно достать контрабандные товары?

— То есть, имеется некий контрабандист-тартарец, которого никак не могут найти… — задумчиво потянула я.

— Да что ты, как рендер! — фыркнул полукровка. — Тартарцы не прячутся, наоборот, эпатируют, прямо через своё посольство торгуют.

— Но как их тогда терпят?! — не удержалась от возмущения я, представив себе, как бы отреагировали на такое поведение у нас.

— А куда деваться? Им не угодишь — они такую гадость подстроят, что мало не покажется. Мстительные, сволочи, да ещё и цену такую запрашивают, что был бы выбор — покупали бы у других, — юноша снова погрустнел, явно что-то вспомнив. — Нет, Миртар, конечно, заступится, но пока он будет с Тартаром отношения выяснять, каково нашим-то, мелким, странам? За это время нас просто, как тараканов, прихлопнуть могут. Нет, с тартарцами ссориться ещё хуже, чем с миртарцами, — покачал головой собеседник. — Они — неизбежное зло. В Агоре с ними тоже уж как только не пытались бороться, но нет, их законными путями не выведешь. А незаконными выводить — себе дороже выходит.

Внезапно меня снова накрыло слабое поле покоя, и, обернувшись, я увидела двух приближающихся к нашему столику защитников.

— Гость страны, твой паспорт, — игнорируя меня, обратились они к полукровке.

Глупо улыбаясь (похоже, основная концентрация поля приходилась на него, а меня задело так, краем), юноша протянул кулон.

— А теперь отдай кредитную отмычку и перечисли жертв и их потери, — забрав документ, велел белорун.

— Только она, — кивнул на меня полукровка, передавая непонятный прибор, размером с мобильный телефон. — На тысячу. У неё ещё много, а мне не повредит, — поделился он, ничуть не смущаясь. — А как вы узнали?

— Паспорт, — протянул ко мне руку защитник. — Надо вернуть украденное. Нам из посольства позвонили, — буднично добавил он, обращаясь к полукровке.

— Почему? — с лёгкой обидой спросил арестованный. — Я не понимаю. Я ведь у них только сегодня отмычку купил, ещё только-только первый раз опробовать успел. Разве это честно, так сразу меня закладывать?

— Не более нечестно, чем отовариваться запрещёнными товарами и обворовывать наших граждан, — безразлично ответил белорун. — Вот, — он возвратил мне документ. — Идём, — а это уже полукровке. — Ты совершил преступление.

— Совершил, — покаянно опустил голову юноша и безропотно последовал за защитниками.

Я смотрела им вслед, впервые видя действие поля на другом человеке в подобной ситуации. Хотя, на первый взгляд, все прошло мирно и невинно — никаких наручников, добровольное признание вины, но сейчас, не под действием поля, эта картина заставила похолодеть. Не сковывая тело, белоруны лишают воли. И от одной мысли о том, что ты можешь оказаться не в состоянии противиться не слишком хорошей личности, (а я, несмотря ни на что, не верю, что все представители их вида так чисты и безупречны) становится страшно. Залпом выпив стакан воды, попыталась успокоиться. Пока ни один белорун, за исключением служащего на входе в детский квартал, не пытался навязать мне своей воли. Так что не стоит поднимать панику.

Наконец страх прошёл, и я невольно хихикнула. Тартарский врач, когда перечислял мне причины, по которым многие могут недолюбливать его соотечественников, «скромно» умолчал, как минимум, ещё об одной. Легальные контрабандисты — или как ещё можно назвать такое поведение? Почему-то не думаю, что эта причина оказывает незначительное влияние на отношение местных к тартарцам.

Размышления прервала проходящая мимо троица: защитник и два гуманоида не из доминирующего здесь вида.