Сценам семейным аккомпанирует вечно включенный телевизор, из которого доносится голос Кобзона, кадры из телепрограммы «От всей души» сменяются бодрой трансляцией из Колонного зала. Признание Искры, сделавшей аборт («в год, когда я не родился»), сопровождается рассказом о выращивании пионов. Как всегда, в жизни — одно, из ящика — другое. Неожиданно из прошлого режиссер перебрасывает нас в будущее героев. На авансцену в прямом и переносном смысле выходят зять Судакова и дышащий ему в затылок коллега. На фоне реющего красного знамени два комсомольца-карьериста мечтательно заглянут в год 2000-й. Но мы-то в зале уже знаем, что мечты их сбылись. И когда в финале на мотив старого нового гимна на фоне парадов разных лет с какой-то безысходной тоской зазвучит зэковская песня «И вот опять сижу в тюрьме...», где рефреном повторяется «свобода, блин, свобода, блин, свобода...», комок застрянет в горле.
Даром, что ли, самый модный сейчас стиль — винтаж, в котором и поставлен спектакль. К тому же слово это за последние месяцы еще и новый смысл обрело.
Остров Москва / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
Остров Москва
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
На книжных прилавках — роман Екатерины Шерги «Подземный корабль»
Сорокалетний бизнесмен Слава Морохов въезжает в новокупленную квартиру и обнаруживает, что отныне он единственный обитатель элитного жилого комплекса «Мадагаскар», вознесшегося к небу на непрестижной московской окраине. Все остальные квартиры в доме давно распроданы, но так и стоят пустыми — их купили ради вложения денег, а не чтобы жить. Однако довольно быстро Слава замечает, что в обманчиво необитаемом «Мадагаскаре» теплится скрытая жизнь: незримые руки закрашивают окна в пустующей пристройке, зловещие тени бродят по подвалу, а невинные с виду книги, забытые кем-то на бортике бассейна, сеют ужас в сердцах обслуги. А вскоре и в Славином бизнесе — полиграфии — начинают твориться дела не то чтобы вовсе неожиданные, но озадачивающие и странные…
Параллельно с этим где-то неподалеку, но как бы вне всякой связи с историей Славы разворачивается вторая сюжетная линия. После нескольких трагикомических карьерных фиаско некто Александр Л., бывший биолог, а ныне безработный, получает недурное предложение о работе. Юноше предстоит стать смотрителем салона «Британская империя», торгующего предметами интерьера и стилизованного под роскошные апартаменты английского лорда. Постепенно Александр понимает, что посетителей в салоне нет и не предвидится, а затем исчезают и сами хозяева... Молодой человек начинает жить в «Британской империи» на правах хозяина, и диковинным образом это обстоятельство в корне меняет его судьбу: из никому не интересного лузера он превращается в загадочного и успешного светского персонажа, друга богемы и сотрапезника министров, то ли чьего-то богатого наследника, то ли подпольного миллионера...
Главы, описывающие попытки Морохова разобраться в «мадагаскарских» тайнах, чередуются с фрагментами дневника Александра Л., желчно и остроумно повествующего о своем истинно хлестаковском возвышении. Судьбы героев, поначалу бесконечно далекие, неуклонно сближаются и переплетаются, загадки разгадываются, и общий сюжет, несколько замешкавшись посередине, изящно выруливает на эффектную коду — стремительную и непредсказуемую.
Впрочем, остросюжетной прозой дебютный роман Екатерины Шерги только прикидывается. Любовно воссозданный мир постсоветского абсурда для автора первичен, а складная фабула служит не более чем хитрым способом завлечь в этот мир читателя. Корчится в напрасных муках позднесоветский Молодежный центр науки и культуры, силясь каким-то чудом превратиться из забытой богом конторы на дальних столичных выселках в престижный Клуб консервативных ценностей — пафосное учреждение с дорогим рестораном и невнятными целями. В поисках инвестора проводит тщательную инвентаризацию региональное ответвление мороховского бизнеса, писчебумажная фабрика имени коммуниста Хорина в городе Донницы, открывает инвентарный список строчка следующего содержания: «Собака беспородная. Шесть штук. Цена за единицу 600 рублей». Каждая из этих (и множества подобных им) историй Екатерине Шерге, очевидно, куда милее и дороже самых динамичных сюжетных поворотов. Гротеск — ее стихия, а все прочее — дежурные, обязательные номера, которые она отбывает достойно, но без особой внутренней вовлеченности. Так что мостик от «Подземного корабля» при всей его поджарой и немного нарочитой выстроенности хочется перекинуть скорее к «Московским сказкам» Александра Кабакова (не случайно именно его хвалебный отзыв украшает собой оборотную сторону обложки) или пелевинским фантасмагориям, а не, скажем, к реалистической прозе Андрея Рубанова.
Читать дальше
