Улица, названная в честь эсера Каляева, давно переименована — ей, слава богу, вернули историческое имя Долгоруковская, так что тут вопрос решен. А вот, скажем, жертва того самого Каляева — муж Елизаветы Федоровны, великий князь Сергей Александрович (его имя Мединский тоже предлагает присвоить какой-нибудь улице) — личность неоднозначная. На этом человеке лежит ответственность за события на Ходынке, он причинил много страданий собственной жене, а отношение к нему в тогдашнем обществе было резко отрицательным. Убежден, что в Сергее Александровиче можно при желании найти немало хорошего, но единственное, что дает основания наречь улицу его именем, — это трагическая и насильственная кончина.
Но ведь то же самое можно сказать и о Петре Войкове, имя которого на карте Москвы так не нравится Владимиру Мединскому и которое он хочет непременно заменить. В конце концов, Войков тоже был убит и тоже пал от руки террориста: его, полпреда Советского Союза в Польше, застрелил в Варшаве белогвардеец Коверда... И наверняка в нем, как и в великом князе, тоже было немало доброго — не случайно же его гимназический товарищ Николай Харито, автор знаменитого романса «Отцвели уж давно хризантемы в саду», другой свой шлягер — «Минувшего не воротить» — задолго до всякой революции посвятил именно Войкову... Переименовывая улицу, названную в честь одного сложного человека и жертвы террора, ради того, чтобы назвать ее в честь другого сложного человека — и тоже жертвы террора, мы вступаем в область дурной бесконечности, из которой нет выхода.
Судить революционера только за то, что он революционер, мне кажется, несправедливо. Куда важнее, как он себя проявил, придя к власти. Войков в этом смысле проверки не прошел — личность он крайне неприятная, тут сомнений нет, однако о тех же Желябове или Халтурине такого не скажешь. Они были настоящими идеалистами и погибли, так и не изведав вкуса власти, так что, по-моему, мы не должны их безоговорочно осуждать. Не надо забывать, что и современники относились к народовольцам с изрядной долей уважения и симпатии. Я живу в Петербурге недалеко от Малого Мраморного дворца, который некогда принадлежал одному из членов императорской фамилии. Так вот этот князь воровал драгоценности из Зимнего дворца и передавал их не кому-нибудь, а самой Софье Перовской — будущей цареубийце... Если уж в царской семье к революционерам относились таким образом, то что говорить обо всей стране в целом. И забывая об этом, делая вид, что ничего подобного не было, мы обедняем собственную историю, лишаем ее трагизма и полутонов...
Отечественной политике в сфере топонимики всегда не хватало последовательности — и, на мой взгляд, это хорошо. Большевики изо всех сил боролись с венценосцами, но стоит же на Невском проспекте памятник Екатерине II, а на Исаакиевской площади — Николаю I, которые всегда там стояли и всегда, даст бог, будут стоять. Мне бы хотелось, чтобы тот же принцип чарующей и мудрой непоследовательности сработал и сейчас — в случае с улицами, названными в честь революционеров и террористов. Ведь единой — безусловно справедливой, всех устраивающей — позиции в этом отношении все равно нет и быть не может.
Очевидец / Общество и наука / Спецпроект
Очевидец
/ Общество и наука / Спецпроект
Сергей Капица — о том, за что лупил наркомовских детей и как едва не отправил на тот свет наследника британского престола, о ружье Берия, которое однажды чуть не выстрелило, и об Андрее Сахарове, которому Елена Боннэр запрещала общаться с людьми, а также о том, какие именно следы жизнедеятельности искал КГБ в ректорской уборной
Профессор, ведущий научный сотрудник Института физических проблем имени П. Л. Капицы РАН, доктор физико-математических наук Сергей Капица — основатель и постоянный ведущий телепрограммы «Очевидное — невероятное». За достижения в области пропаганды научных знаний он стал первым обладателем Золотой медали РАН. Вручавший награду президент академии Юрий Осипов назвал Капицу «целым явлением», благодаря которому «тысячи молодых талантливых людей были вовлечены в науку, в культуру, в искусство и другие направления деятельности».
Наш разговор пошел, конечно, не только о науке. Судьба моего визави сложилась фантастически, она достойна нескольких толстых книг. Однако Сергей Капицакатегорически против мемуаров, объясняя это тем, что не хочет жить прошлым, ибо в настоящем не сделано еще слишком много дел.
Читать дальше
