Рольф Эдберг - Дух Долины

Наш поиск направлен на постижение того, как известные нам по нашему земному существованию системы вписываются в более обширный строй вселенной.

Физика занята только тем, что воспринимается нами как физические силы. Но возникает настоятельный вопрос. Нет ли где-то в едином силовом поле и такой формулы, которая объединяет то, что мы называем духом, с тем, что мы называем материей?!

Первобытный человек давно уяснил себе, что физические силы могут действовать на психические, а психические — на физические; на этом понимании зиждилось могущество шамана. Ныне позднейшие открытия о единстве всего живого ложатся в основу новой науки — психофизиологии. Быть может, она научит нас по своей воле управлять кровяным давлением и частотой пульса, позволит стареющему мозгу с приглушенными альфа-волнами вернуть свойственную молодости более мощную амплитуду.

Интуитивные познания шамана и опыты психофизиологии могут явиться хотя бы приблизительным указателем, когда мы будем продолжать наше паломничество в голубых просторах. Быть может, где-то за Плеядами и Волосами Вереники ждет фундаментальное объяснение, в котором проявлениями одной и той же силы предстанет то, что мы называем духовными силами, и то, что, ограниченные возможностями нашей лексики, именуем элементарными частицами.

Сознание, наблюдающее и размышляющее, существует лишь в быстролетном миге времени — вечности и пространства — бесконечности. Все говорит за то, что сознание конкретного «я» исчезает одновременно с распадом биополя. Но при всей своей мимолетности сознание может быть одной из форм проявления порядкообразующей силы. Подобно тому как веществу, что концентрируется, чтобы образовать солнечную систему, и летит дальше, когда солнечная система взрывается, как будто присуща тенденция сооружать все более крупные структуры, так и сознания, возможно, подчинены некой тенденции. Сознание не может существовать вне пространства-времени. И напрашивается догадка, что оно — порождение той же силы, которая строит галактики.

Сознание, не умевшее объяснить свои исходные элементы, нащупывало путь в спекуляциях о переселении душ и вечной жизни. В изменившейся картине мира нет места таким спекуляциям.

Вероятно, известная нам форма сознания — только зримая часть ансамбля сил, который труднопостижимым способом соединяет нас со всем в космосе. Нет оснований считать ее единственно возможной формой комбинации космического вещества. И даже наиболее существенной. Мы должны смириться с тем, что никогда не доищемся главной силы, все приводящей в движение. Как термит вряд ли когда-нибудь познает Землю, из крупинок которой сооружает свою крепость, так и нам нелепо требовать конечного ответа на вопрос, почему мы есть, зачем что-то должно быть.

Если говорить о великом узоре мироздания, то мы подобны ткачу, работающему над своей деталью обратной стороны большого гобелена, переднюю часть которого ему не суждено увидеть. Стало быть, вряд ли когда-нибудь мы до конца познаем собственную суть.

И все же нас постоянно будет обуревать соблазн проникнуть за начертанный в каждый данный момент нашими наблюдениями и предположениями горизонт, чтобы исследовать поддающееся исследованию. Многое, что теперь заслоняет видимость, вероятно, развеется по мере эволюции мысли и совершенствования наших приборов.

День, когда вид прекратит свой поиск, обозначит конец его срока, хотя бы никакая водородная бомба не грозила стерилизовать Землю и никакие ядовитые облака не заслоняли Солнце.

Слышу голоса, что шушукаются в траве. Земные голоса — и вместе с тем отголоски происходящего в голубых саваннах космоса. Мне не дано их истолковать полностью, но я должен стремиться получше узнать их язык.

Жить и умереть — две стороны одного процесса. Без жизни нет смерти, без смерти нет жизни.

Порой, когда я сидел, смотря на пламя лагерного костра, жизнь представлялась мне как нечто, возникшее при самовозгорании в материи планеты, как некогда возник огонь. Отдельные языки пламени непрестанно то вспыхнут, то погаснут, но огонь живет в веках, согревая и обжигая.

На молекулярном уровне нет пропасти между живой и мертвой материей. Жизнь возгорается, когда материя начинает организоваться определенным образом. Жизнь — система и вместе с тем лишь часть большей системы.

Смерть присутствует уже, когда зажигается жизнь. Смерть индивида начинается в материнском чреве. В его влажном мраке зародыш повторяет весь эволюционный процесс от праокеана и дальше, с напоминающими о биологическом развитии жабрами рыбы, желточным мешком рептилии, хвостом и косматостью млекопитающих. По мере приближения зародыша к человеческой форме разрушаются все отжившие. Клетки рождаются и клетки умирают уже на первой фазе роста индивида.