Рольф Эдберг - Дух Долины

Жизнь — шкала различных величин. Похоже, всякая материя склонна организоваться в более крупных единицах. Неизвестные нам свойства образуют то, что мы именуем элементарными частицами, они собираются в атомы, атомы в молекулы, молекулы — в органеллы, органеллы строят клетку, которая сама по себе — целый мир, с одновременно протекающими тысячами различных процессов. Специализированные клетки образуют различные органы и составляют сложные организмы. Тело — коллективный труд клеточных масс, миллиардное многообразие, ставшее единым целым; тысяча миллиардов клеток делают человека тем, чем он себя считает. А вместе организмы с разным биологическим назначением составляют то, что мысли и фотокамере из космоса видится как более крупный организм Земля.

Роль человека в большом земном организме? Возможно, быть мозгом Геи, ее центральной нервной системой и сознанием. В ряду других созданий мы специализированы для восприятия сигналов и информации, обработки и толкования их структуры и смысла. Не все доступно нашим биологическим органам чувств — и мы создали искусственные органы, позволяющие нам слышать шорох далеких миров, прощупывать земные недра и океанские глубины, проникать в материю, улавливать окружающие нас поля излучения. Наши приборы даровали нам новое понимание цельности, подтверждая то, что подсказывает интуиция.

Человек — мозг и нервы Земли… Сравнение хромает? Так ведь никакая аналогия не передает всю реальность. Однако нам ясно, что человек нуждается в Гее. А вот нуждается ли Гея в человеке, еще не доказано. Быть может, мозг человека — самоуничтожающая сверхспециализация, подобно бронированным тушам динозавров.

И все же хочется думать, что наши неосторожности по отношению к большому земному телу, которые привели планетный организм на грань космической лихорадки, объясняются тем, что сознание, совсем недавно дарованное человеку эволюцией, пока еще несовершенно и только поэтому неудовлетворительно выполняет свою функцию в большом единстве.

Мы не отдавали себе отчета в девиациях нашего интеллекта. Кажется, теперь начинаем их видеть. Тогда возможно начало новой фазы развития. Для сознания. Для человека. Для организма Земля.

Древние голоса шушукаются в траве, — траве, что обеспечила наше существование и что покроет нас, когда только ветер будет свистеть в ржавых конструкциях пустых высотных скелетов, окаменелостей наших стараний.

Я слышу эти голоса, но язык их понимаю лишь частично.

А ведь они живут и во мне. Сам того не зная, я говорю с их интонациями. И если язык их мне непонятен, это потому, что не могу постичь чего-то внутри меня самого.

С приходом темноты голоса травы звучат отчетливее. Одновременно космос становится глубже. Нередко часы темноты более, чем дневные, обостряют видение.

Над этим плато, соседствующим с пустыней, с небывалой четкостью вырисовываются созвездия. Одни старше нашей планеты, другие моложе; вон там Плеяды, что начали конденсироваться из газового облака, когда разделилось племя приматов и в гондванском лесу намечалось развитие ветви с задатками будущего человека; вон там Волосы Вереники, которые начали укладываться в пряди в то время, когда из заводей у берегов земного континента вылезла на сушу кистеперая рыба. Кажется, что ночная ясность позволяет проникнуть через сверкающие решетки далеко-далеко в бесконечность.

Но ведь и там те же преграды, что внутри меня самого.

Во всех наших исканиях, доискиваемся ли мы нашего земного или космического происхождения, в конечном счете мы ищем самих себя, ищем чего-то, что может объяснить и придать смысл быстролетному существованию каждого «я».

Наш недуг — узость нашего кругозора, наша вдохновляющая задача — суметь раздвинуть его границы.

Сами рамки земного времени ограничивают перспективы. Наш поиск приблизил к нам прошлое. Тем самым мы приблизились к самим себе. И все же перспектива сужается фрагментарностью наших познаний и склонностью смотреть на прошлое современными глазами, по сути превращая всю историю в современную историю.

И насколько уже та щель во времени, что приоткрывается взгляду, когда мы поднимаем глаза от земли, к которой привязаны наши тела!

Мифы и предполагаемые истины, в которые человек облекал то, что ему виделось через эту узкую щель, носили печать специфических предпосылок каждой эпохи. Их приходилось оставлять на обочине, когда поиск расширял границы. Приуроченной к своему времени была армия звероголовых нильских богов, приурочен бог, коего Запад заимствовал у восточного пастушеского народа, преобразовал для своих целей и убеждал затем темнокожие народы поклоняться ему. Приурочены Нгаи и Рува. И приурочены каждая к своему времени константы статической картины мира: плоская Земля округлилась, механистический мир Ньютона обрел кривизну, неделимый атом был расщеплен.