Брюс Ли - Путь совершенства

Продолжая, отметим, что джиткундо — это процесс, а не цель, средство, но не результат, постоянное движение, а не установленный статичный шаблон.

Конечная цель джиткундо — личное освобождение. Это ориентация на личную свободу и зрелость. Механическая эффективность или умение совершать манипуляции никогда не были так важны, как внутреннее осознание, поскольку изучение движения без внутреннего осознания приводит к подражанию, имитации, простейшему продукту. Настоящий боец «слушает» обстоятельства, а человек классики обстоятельства «читает по памяти». Мастер боевого искусства — не просто физический образец некоторого навыка, которым он, возможно, одарен изначально. Созрев, он поймет, что его удар на самом деле инструмент не столько победы над противником, сколько победы над собственным «эго» со всеми его глупостями. Вся эта подготовка нужна для того, чтобы он стал цельным человеком.

В сущности, ДКД стремится вернуть ученика в его изначальное состояние, чтобы он мог свободно выражать собственный потенциал.

Обучение состоит из минимальной формы в естественном развитии инструментов ученика, направленном на неформальность. Суть в том, чтобы иметь возможность войти в форму, но не быть в плену у нее, или подчиняться принципам, не будучи ими скованным. Это важно, потому что гибкое безошибочное наблюдение — база практикующего ДКД. «Тотальная бдительность» без центра или окружности, способность быть внутри ее, но не принадлежать ей.

В заключение отметим, что человек, занимающийся ДКД и говорящий, что ДКД есть лишь ДКД, — чужой человек. Он все еще полагается на самоизолирующееся сопротивление. Он привязан к реакционному образцу и, естественно, все еще скован другой измененной моделью, в рамках которой только и может двигаться. Он не усвоил тот факт, что истина существует вне всех форм и моделей, а осознание никогда ничего не исключает.

ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно бросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов — не более чем «палец, указывающий на Луну».

Пожалуйста, не принимайте палец за Луну.

Источник: эссе Брюса Ли под названием «Джиткундо», приблизительно 1971 год. Архив Брюса Ли.

Полезность чашки — в ее пустоте, и то же самое можно сказать о художнике боевых искусств, который не следует форме и потому лишен «стиля». У него нет предвзятости в отношении боя — нет симпатий или антипатий. В результате он текуч, как вода, он адаптируется и способен преодолевать дуализм, сливая его в единую конечную общность.

Надеюсь, вы уподобитесь чашке чая, присоединитесь ко мне в этом кратком разговоре и рискнете отказаться от бремени предвзятых мнений и заключений. Примите сказанное на свой счет, потому что оно связано с расцветом художника боевого искусства, художника боевого искусства как такового, а не китайского, японского, корейского, американского и так далее. Художник боевого искусства — это прежде всего человек, независимо от национальности. Национальность, по сути, не имеет никакого отношения к мастерству в боевом искусстве.

Представим себе, что несколько человек, обученных различным боевым искусствам, только что стали очевидцами боя. Несомненно, что каждый из них впоследствии расскажет о нем по-своему. Это вполне понятно: невозможно увидеть бой «как есть», когда он рассматривает через призму восприятия боксера, борца, каратиста, дзюдоиста или человека, практикующего другие единоборства, — они будут видеть бой в соответствии с рамками своей конкретной практики. Каждая попытка описать бой — это реакция интеллекта, частичное представление о тотальности боя; в этом случае — в зависимости от предпочтений и антипатий. Однако на самом деле бой не продиктован вашим обучением как корейского, китайского или другого художника боевого искусства. Истинное наблюдение начинается, когда человек лишен заданных моделей, и свобода выражения возникает, если человек находится за пределами систем.

Человек не может выразить себя целиком, когда ему навязана частичность структуры или стиль. Бой «как есть» тотален (включая все, «что есть», а также «то, чего нет»), в нем нет любимых линий или углов, он не имеет границ, он всегда свежий и живой, никогда не следует установкам и постоянно меняется. Бой определенно не должен ограничиваться вашей личной склонностью, вашей физической манерой или подготовкой, обусловленной средой, хотя все это — тоже составные части тотальности боя. Ограничение — это включение боя в выбранную модель, вечное сопротивление заданного шаблона того, «что должно быть», постоянно меняющемуся тому, «что есть».