Брюс Ли - Путь совершенства

В тотальном бое нет стандарта и самовыражение должно быть свободно. Эта освобождающая истина — реальность лишь постольку, поскольку она прочувствована и прожита как таковая самим человеком, и эта истина намного превосходит любые стили или учения. Помните также, что ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно отбросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов — не более чем всего лишь «палец, указывающий на Луну». Пожалуйста, не принимайте палец за Луну или не вперяйте взгляд в палец, упуская тем самым из виду прекрасное небо. В конце концов, польза пальца — в указывании на падающий на него свет, освещающий палец и все остальное.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Джиткундо: чем оно не является», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

Польза чашки — в ее пустоте. Еще одно напоминание.

Однажды узнать о дзен к мастеру дзен пришел ученый муж. Пока мастер дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов мастер дзен замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал наливать, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — вскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?

Надеюсь, мои товарищи по боевым искусствам прочтут эти строки с открытым сознанием, отбросив бремя всех предвзятых представлений и выводов (кстати, это само по себе уже акт освобождения), с другой стороны, отнесут эту статью к себе, потому что, хотя она о ДКД, это в первую очередь касается расцвета мастера боевых искусств — и не «китайского», «японского» мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Мастер боевых искусств в первую очередь человек, как все мы; национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего. Я прошу вас не принимать и не отрицать сказанного; все, о чем я прошу — всего лишь не спешить принимать решение и выслушать непредвзято.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что стали свидетелями боя. Я уверен, что от представителя каждого стиля мы услышим разные версии. Это вполне понятно, потому что человек не может увидеть бой «как он есть», он увидит бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки — с точки зрения каратиста, боксера, борца, дзюдоиста, кунгфуиста или освоившего любой другой метод. Каждая попытка описать бой на самом деле интеллектуальная и эмоциональная реакция, частичная идея тотального боя; при этом реакция зависит от симпатий и антипатий. Бой не то, что диктуется вашим обучением как корейского мастера боевых искусств, китайского мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от привычного; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль.

Что же такое стиль боевого искусства? Прежде всего мы должны понять, что стиль создает человек. Невзирая на многочисленные фантастические истории об основателях стиля — мудром таинственном монахе или явившихся во сне посланниках, о святом откровении, о потоке золотого света и так далее, — стиль никогда не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого стиля.

Возможно, основатель стиля выразил часть истины, но со временем, особенно после его смерти, эта часть истины стала законом, а еще хуже — стилем, предубежденным против «иных» стилей. Для передачи этих знаний из поколения в поколение различные ответы организовывались, классифицировались и представлялись в логическом порядке. Выработались символы веры, установились подкрепляющие обряды для прославления, сформировались раскольнические философии, учредились институты. Так сложилась определенная форма, и все приходящие учиться сковывались этой формой.

Идея, первоначально вышедшая из изменчивой личности основателя, стала застывшим знанием, своего рода законсервированной панацеей для тренировок масс. При этом верные последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя. Вследствие самой природы институционализации и сохранения наследия их инструменты проходят такую обработку, что становятся самодовлеющими и цель постепенно забывается.