Ури Геллер - Эффект Геллера

Я расспросил свою жену, и она призналась, что тоже получала сигнал: „Токио“, но, несмотря на это, решила написать „Москва“. Итак, я не верю в телепатию. Но тогда я не верю и в электричество. Я не верю, что кто-то может сидеть в Лондоне, а я сижу здесь в Тель-Авиве и слышу его, хотя нет никакого провода, связывающего нас. Абсурд, не правда ли?»

Так или иначе, «Хаолам Хазе» в прошлые годы всеми силами старалась нанести ущерб моей репутации, поэтому я был несказанно удивлен телефонному звонку от ее бывшего редактора Эли Тавора через некоторое время после моей встречи с издателем газеты. Он пришел ко мне в гостиницу и, казалось, хотел загладить свою вину за нападки на меня, которые велись его изданием в начале 70-х годов. Он сделал несколько весьма примечательных признаний о том, как выпускалась газета в то время.

Он не помнил, кто написал эту злополучную статью 20 февраля 1974 года, но не стал отрицать, что вполне возможно, что автор сам ее состряпал, никогда не встречаясь ни с моими родителями, ни с Ханной. Это было вполне в их духе писать статьи, основанные на чистой выдумке.

Сам он тогда искренне верил во всю чепуху, которую печатал обо мне. Его скептицизм, добавил он, во многом был вызван давлением со стороны других людей. Теперь, однако, весь его скептицизм был направлен против своего собственного бывшего отношения ко мне, которое, по его признанию, было предвзятым. Позже он подтвердил сказанное в письме от 20 января 1986 года.

«Я изменил свое мнение о вас, — писал он. — Сегодня я убежден, что вы обладаете уникальными способностями, позволяющими вам проделывать трюки, которые я не в состоянии объяснить».

В начале поездки со мной произошло одно из тех дурацких совпадений, которые часто случаются со мной, когда я еду куда-то. Началось все в аэропорту Цюриха, где я стоял в очереди на таможенный досмотр у стойки, предназначенной для пассажиров компании «Эл-Ал».

Я, как обычно, немного поболтал с человеком, стоявшим рядом со мной в очереди. Но после досмотра больше его не видел. Через неделю, когда у меня выдалось свободное утро, я решил совершить сентиментальную прогулку по тем местам Тель-Авива, которые помнил с детства. И конечно, пришел туда, где был мой первый дом.

Я почувствовал острое, почти непреодолимое желание войти внутрь и, поднявшись по ступенькам, постучал в дверь. Мужчина, который открыл дверь, был не меньше меня удивлен, увидев меня. Это оказался тот самый мой попутчик по аэропорту.

Он пригласил меня зайти в дом, и я показал ему место на балконе, где на цементе двадцать лет тому назад было нацарапано мое имя. Оно и до сих пор там.

Тем временем мое изнурительное турне по Израилю продолжалось, и одно из представлений проходило в городе Беершеба. Хотя все билеты были раскуплены заранее и вечер прошел очень успешно, он напомнил мне об одном неприятном инциденте, происшедшем в этом городе четырнадцать лет назад.

В декабре 1970 года я дал свое первое представление в Беершеба. Я не могу вспомнить ничего особенного о том выступлении, таких у меня были тысячи. Но вскоре после него студент по имени Ури Голдштейн заявил, что его ввели в заблуждение афишей, на которой была дана реклама представления. Афиша обещала демонстрацию телепатических сил, а, по мнению студента, в действительности на сцене было показано обыкновенное колдовство. Поэтому он направился в местный суд и подал иск на организаторов моего турне — фирму «Со-лан» и, конечно, на меня.

Суд заслушал и поддержал его иск, выплатив ему компенсацию в размере цены билета плюс судебные издержки, что вместе составило несколько американских долларов. Представители фирмы «Солан» присутствовали на суде, я же вызван не был и об этом случае узнал из газеты, которая сообщала, что кто-то из зрителей выплатил этот штраф, а в конверт с квитанцией об уплате добавил короткое ироническое послание и все это отправил в суд. Текст этого письма можно целиком найти в книге Джона Уилхелма «В поисках супермена», в которой он, правда, ошибочно указывает, что оно было послано мной.

В связи с этим конфликтом у меня возникли некоторые вопросы, которые я решил прояснить, ознакомившись с подробностями этого дела в 1984 и 1985 годах. И надо сказать, что я проверял их гораздо тщательнее, чем это сделал бы любой из моих критиков. В конце концов, я смог получить документальное свидетельство того, что иск был рассмотрен в мое отсутствие. Для тех, кто хочет проверить, регистрационный номер дела 3772/70.