Алан Фолсом - Послезавтра

Наконец он оторвался от окна и посмотрел на Маквея.

— Кто эти люди? Зачем они все это затеяли?

Маквей пожал плечами.

— Вы знаете, что человек, которого вы застрелили, был из Штази?

— Это она вам сказала?

— Да.

— Она права.

Осборн недоверчиво протянул:

— Так вы знали?..

Маквей не ответил, промолчал и Нобл.

— Позвольте сказать вам то, чего вы еще наверняка не знаете. Премьер-министр Франции подал в отставку. Об этом будет объявлено завтра утром. Он был вынужден уйти под давлением своей политической партии, потому что был противником новой роли Франции в Европейском сообществе. Он считает, что Германия пытается захватить все ключевые позиции.

— Это не новость. — Нобл отвернулся и заговорил с шофером.

— Нет, новость, потому что сделал он это, опасаясь за свою жизнь и жизнь своих близких, в том числе и Веры.

Маквей и Нобл переглянулись.

— Вы так думаете или это она так сказала? — спросил Маквей.

Осборн пристально посмотрел на него.

— Вера напугана, понимаете? По многим причинам.

— Вы не особенно облегчили ее положение. В следующий раз, когда я скажу вам, как себя вести, будьте любезны следовать моим инструкциям.

Маквей отвернулся от него и уставился в окно. Изредка встречные машины своими фарами освещали салон «ровера», но большую часть пути они проделали в темноте.

Осборн откинулся на спинку сиденья. Ему казалось, что никогда в жизни он не испытывал такой усталости. Ныла каждая мышца, больно было даже дышать. Заснуть бы... Осборн уже не мог припомнить, когда последний раз спал по-человечески. Он рассеянно провел ладонью по шершавому подбородку и подумал, что не мешало бы побриться. Покосившись на Маквея, он увидел такую же усталость на его лице. Синие круги под глазами, отросшая седая щетина на подбородке. Одежда, хоть свежая и чистая, выглядела так, будто он спал в ней неделю. Нобл, сидевший впереди, выглядел не лучше.

«Ровер» притормозил, свернул в переулок и, проехав квартал, остановился перед подземным гаражом. Осборн спросил, куда они направляются.

— В Берлин, — отрезал Маквей.

— В Берлин?..

Два полисмена подошли к остановившейся машине и открыли дверцы.

— Сюда, джентльмены.

Полицейские повели их по коридору, потом — по бетонированной площадке перед ангаром. Они оказались в дальней части небольшого частного аэродрома. На летном поле их ожидал двухмоторный самолет. В салоне горел свет, по фюзеляжу спускалась складная лестница.

— Вы летите в Берлин, — сказал Маквей Осборну, — чтобы дать показания под присягой немецкому судье о том, что рассказал вам Мерримэн перед тем, как его застрелили.

— Вы имеете в виду Шолла?

Маквей молча кивнул.

Осборн почувствовал, как у него зачастил пульс.

— Он в Берлине?

— Да.

Нобл первым забрался в самолет.

— Моя задача помочь вам получить ордер на арест? — спросил Осборн.

— Я хочу поговорить с ним. — Маквей начал подниматься по лестнице.

Осборна охватило чувство эйфории. Он и обратился к Маквею для того, чтобы с его помощью добраться до Шолла!

— Я хотел бы присутствовать при этом разговоре, — сказал Осборн.

— Я так и предполагал. — Маквей исчез внутри самолета.

— Сами видите, никаких следов борьбы или насилия. Ограда по всему периметру просматривается на мониторах, кроме того, вдоль нее ходит патруль с собаками. Никаких признаков нарушения границ поместья не замечено, — отрапортовал дежурный офицер.

Начальник службы безопасности поместья «Анлеге-платц», худой, лысеющий Георг Шпрингер, прошелся по огромной спальне Элтона Либаргера, бросил взгляд на смятую постель. Было 3.25 утра, четверг.

Шпрингера разбудили около трех, когда обнаружили, что Либаргера нет в спальне. Он сразу же вызвал диспетчерскую, на мониторах которой постоянно просматривались все двадцать миль ограды, главные ворота, служебный вход около гаражей и около мили примыкающей к поместью дороги. За последние четыре часа никто не покидал территорию и никто не входил внутрь.

Шпрингер последний раз оглядел комнату Либаргера и пошел к двери.

— Может, он плохо себя почувствовал и отправился за помощью? А может, во сне куда-нибудь забрел и теперь сам не знает, куда попал? Сколько человек на дежурстве?

— Семнадцать.

— Всех соберите. Тщательно обыщите всю территорию, весь дом, включая все комнаты, все спальни. Мне наплевать, если кто-то будет недоволен. Я пошел будить Салеттла. Приступайте.