Алан Фолсом - Послезавтра

— А его прошлое?

— О, Это классика! Бедный иммигрант, работа до седьмого пота, и так далее. Остальное ты уже слышал.

— Женат?

— Нет и не был. Насколько мне удалось выяснить. Только не воображай, что он гей, — он развлекается с настоящими королевами в фамильных изумрудах, соболях, с собственными армиями, и так далее.

— Ангел мой, ты меня не балуешь.

— Подкину тебе один фактик, и делай с ним, что хочешь. Твой мальчик до воскресенья в Берлине. Ожидается большое собрание или съезд в... сейчас, подожди, посмотрю в своей книжке... ага, вот оно, только не знаю, это город или что — Шарлоттенбург.

— Шарлоттенбургский дворец? — Маквей бросил вопросительный взгляд на Нобла.

— Музей в Берлине, — тихо пояснил Нобл.

— Возвращайся к картам и к своим гостям, ангел мой. Вернусь — пообедаем вместе.

— Маквей, для тебя я всегда свободна.

Маквей повесил трубку. Нобл ухмыльнулся:

— Ангел?..

— Ангел, — ровно произнес Маквей. — Что Осборн?

Улыбка Ноблапогасла, он покачал головой:

— Ничего.

— Вера...

— О Господи, Пол!

Осборн слышал облегчение и волнение в ее голосе.

Все это время несмотря ни на что Вера не выходила у него из головы. Ему необходимо было связаться с ней, узнать, все ли у нее в порядке.

Его предупредили, что звонить из номера нельзя. Он и сам это понимал, поэтому решил позвонить из вестибюля. Маквею это наверняка не понравилось бы.

Все телефоны в вестибюле оказались заняты. Он подошел к портье и спросил, нет ли еще где телефона. Портье кивнул в сторону бара, по дороге туда, в коридоре, он увидел целый ряд кабинок.

Он вошел в первую из них и достал маленькую записную книжку. В ней был телефон бабушки Веры в Кале. Массивная деревянная кабина почему-то подействовала на него успокаивающе и ободряюще. Осборн услышал, как кто-то рядом повесил трубку и вышел. Он выглянул в коридор и увидел молодую пару, направляющуюся к лифтам. Теперь в коридоре не было ни души. Осборн схватил трубку и заказал разговор по своей кредитной карточке.

Раздались отдаленные гудки на другом конце провода. Трубку долго не снимали. Он уже отчаялся, но тут послышался голос старой женщины. Осборн понял только, что Веры там нет и не было. Ему казалось, он теряет рассудок от страха... Но потом он сообразил, что Вера, должно быть, еще на работе в больнице. Он набрал второй номер. Несколько гудков — и зазвучал ее голос.

— Вера... — произнес Осборн, сердце его вбирало каждый звук ее голоса.

Но Вера продолжала что-то говорить по-французски, и Осборн сообразил, что это автоответчик. Потом раздался щелчок, и через несколько секунд послышался другой женский голос.

— Parlez-vous anglais? — спросил Осборн.

Да, на плохом английском ответила женщина. Вера два дня назад уехала по каким-то семейным обстоятельствам. Когда вернется, неизвестно. Может быть, он хочет поговорить с другим врачом?

— Нет, спасибо. — Он повесил трубку.

Несколько минут Осборн тупо смотрел на стенку.

Осталось единственное место... Может быть, Вера вернулась домой?

Третий раз он воспользовался своей кредитной карточкой и решил, что пора перейти к другому телефону. Он уже собирался повесить трубку, как вдруг услышал мужской голос:

— Bonsoir, квартира мадемуазель Моннере.

Это был голос Филиппа — он снял трубку на коммутаторе. Почему Филипп отвечает на звонки Вере, а не ждет, пока она сама возьмет трубку? Может быть, Маквей прав, и Филипп навел таинственную Организацию на след Веры?.. Филипп, мол, помог ему выбраться из дома — но только после того, как сообщил обо всем длинному...

— Квартира Моннере, — повторил Филипп. Теперь в его голосе звучали подозрительные нотки.

Осборн перевел дух и заговорил:

— Филипп, это доктор Осборн.

Радость Филиппа была безмерной, он был взволнован и счастлив, что слышит голос милого доктора, за которого до смерти тревожился.

— О месье... Эта стрельба в «Ля Куполь» — все передавали по телевизору. Они сказали, что замешаны два американца... У вас все в порядке? Где вы?

«Ага, — сказал себе Осборн, — осторожнее!»

— Где Вера, Филипп? У вас есть от нее известия?

— Да, да! Вера звонила утром и оставила телефон — только для Осборна, больше ни для кого.

Снаружи раздался шум. Осборн выглянул из кабинки. Уборщица-негритянка в униформе отеля чистила пылесосом ковер. Старенькая, щуплая, высоко зачесанные и убранные под ярко-синий шарф волосы придавали ей экзотический вид.

Осборн закрыл дверь и повернулся к аппарату.