Нельсон Демилль - В никуда

На Рождество выдался особенно жаркий день. На белом песке не было ни единой тени. Рождественский ужин доставили на вертолете, мы сидели прямо на земле, ели индейку со всевозможными приправами, старались отогнать песчаных мух и смахнуть песок с еды.

Савино, паренек из Бруклина, увидел воткнутую в песок длинную бамбуковую жердь и решил притащить ее к столу, нацепить плащ-палатку и устроить тень. Ему кричали, чтобы он этого не делал. Но парень не послушался – потянул за кол, а тот оказался прицеплен к мощной мине. И Савино улетел в свой Бруклин... в цинковом гробу.

Несколько человек ранило, полвзвода оглохло, а ошметки Савино пришлось соскребать со стола и солдатских кружек. Счастливого Рождества!

– Здесь на мине-ловушке подорвался парень из моего взвода, – сказал я вслух.

– Он был твоим другом?

– Он был здесь недолго. Не имело смысла заводить дружбу с новичками. У них был очень низкий уровень выживаемости, и они тянули за собой других. Но если выживали больше тридцати дней, можно было жать им руки, и все такое.

Территория моих бывших военных операций осталась позади, и я больше не узнавал окрестности.

Мистер Кам ерзал – ему стало неудобно со стянутыми руками.

– Надо бы его развязать, – предложила Сьюзан.

– Нет.

– Но на такой скорости он никуда не денется.

– Нет.

Сьюзан наконец закурила. Мне тоже захотелось сигарету. Наверное, потому, что мои мысли все еще витали в зоне военных действий под Бонгсоном, когда я высаживал в день по пачке.

– Хочется послушать мистера Кама. Спроси-ка, помнит ли он войну, – попросил я Сьюзан.

Сначала Кам не хотел отвечать, но все-таки разговорился.

– Когда война кончилась, ему было тринадцать, – перевела мне Сьюзан. – Он жил в деревне к западу от Нячанга и помнит, как пришли коммунисты. До этого через деревню с плоскогорья отступали тысячи южновьетнамских солдат, и все понимали, что войне конец. Многие убежали в город, но он остался с матерью и двумя сестрами.

– И что случилось потом?

Сьюзан подбодрила нашего пассажира, и он заговорил спокойнее:

– Все очень боялись, но северовьетнамские войска вели себя хорошо. В деревне оставались женщины и дети. Но женщин не насиловали. Нашли одного молодого офицера с ампутированной ногой и куда-то увели. Потом приехали политработники и стали всех допрашивать. Обнаружили двух бывших правительственных чиновников, которые прикидывались крестьянами, и тоже увели. А в деревне никого не расстреляли.

Я кивнул.

– А что произошло с его отцом. С его братьями?

Сьюзан спросила.

– Отец погиб в бою много лет назад. У него был старший брат. Он служил на плоскогорье в южновьетнамской армии. Но домой так и не вернулся. Мать до сих пор его ждет.

Я покосился на Кама и понял, что он искренне расстроен. Сьюзан тоже как будто тронула его история. И мне в голову полезли воспоминания тех лет.

Когда пускаешься в путешествие вроде нашего, надо готовиться к самому худшему и не поддаваться разочарованиям.

Мы ехали по темному шоссе сквозь ночь, назад в прошлое.

Мы удалились от Нячанга примерно на триста километров. Время приближалось к десяти. Я снизил скорость, чтобы сэкономить горючее – мы ведь все равно никуда не спешили, – и бросил взгляд на указатель топлива – стрелка колебалась на четверти бака.

– Далеко до Дананга? – спросил я Сьюзан.

Она уже успела свериться с картой.

– Около ста пятидесяти километров. Как с бензином?

– Мы много сожгли, когда удирали от полицейских. Надеюсь, с канистрами до Дананга дотянем. Или встретим круглосуточную заправку.

– Мы миновали триста километров и видели всего две бензоколонки. И обе были закрыты.

– Мы проезжаем через Куангнгай?

– Да. Он прямо на шоссе. Столица провинции. Отсюда около семидесяти километров.

– Достань мой путеводитель и посмотри, что там говорится про бензоколонки.

Сьюзан открыла путеводитель.

– Так... здесь есть маленькая карта города... Гостиница, пагода, церковь, почта, какое-то заведение, которое называется "Рисовый ресторан тридцать четыре", автобусная станция...

– Здешние машины могут ездить на рисе.

– Надеюсь. На карте бензоколонка не показана. Но в таком большом городе их должно быть по крайней мере несколько. И не исключено, что одна открыта. Если нет, после Куангнгая перед Данангом есть еще один город, до которого мы можем дотянуть. Он называется Хойан – древний китайский порт. Много туристов, очаровательное место. Я туда ездила из Хюэ. Там много всяких заведений. Думаю, что есть работающая бензоколонка. Туда мы скорее всего доедем. Но между Хойаном и Данангом больше ничего не будет.