Нельсон Демилль - В никуда

Сьюзан сказала. Вьетнамец опять оробел. А она повернулась ко мне:

– Помнится, ночные заправки есть в Дананге.

– А до Дананга далеко?

Она заглянула в карту.

– Около трехсот километров.

Я посмотрел на указатель.

– Надеюсь, дорога под гору. Иначе никак не дотянем. Может, выкинуть из машины косоглазого?

– Он нам нужен, чтобы качать бензин. И о чем мы только думали, Пол?

– Я думал, что у этой машины бак больше, а расход меньше. Если дойдет до крайности, остановимся, подождем дня и найдем работающую заправку.

Впереди, над плоским горизонтом, возникло марево света.

– Это что, Бонгсон?

– Должно быть, – отозвалась она.

Я снизил скорость и огляделся. Пустынный пейзаж показался мне знакомым.

– Вот здесь я видел слона, – сказал я скорее себе, чем Сьюзан.

– Какого слона?

Несколько секунд я молчал.

– Это такое выражение. Так говорят те, кто первый раз видел сражение: "Я видел слона". – Я посмотрел по сторонам шоссе: именно здесь я впервые видел настоящий бой – утром в ноябре 67-го, на следующий день после Дня благодарения [59].

– Что это значит?

– Не знаю. Но к Вьетнаму не имеет никакого отношения. Может быть, восходит ко временам Рима, когда Ганнибал перешел со слонами Альпы. Я видел слона, – повторил я.

– Звучит почти мистически, – заметила Сьюзан.

Я кивнул:

– Самые большие мистики, самые верующие и самые суеверные люди на свете – это солдаты. Я видел, как перед боем мужики крестились и целовали распятие... клали в чехол каски патрон от "АК-47" – считалось, что это та самая пуля, которая должна была в них попасть. Прикрепляли к каскам туз пик, потому что у вьетнамцев это символ смерти. Да мало ли было всяких талисманов и ритуалов... И все, конечно, молились.

Сьюзан на мгновение притихла.

– Так здесь ты видел своего первого слона?

– Да, здесь я видел слона.

Она подумала и сказала:

– Мне кажется, когда нам стреляли в спину, я тоже различила слона.

– Тебя леденил страх, ты почувствовала, как пересохло во рту, сердце вырывалось у тебя из груди?

– Да.

– Значит, ты видела слона.

Впереди показался мост через реку Анлао. За ним раскинулся городок Бонгсон.

Сьюзан надела темные очки.

– Я похожа на местную?

Я посмотрел на нее в зеркальце заднего вида: расчесанные на прямой пробор длинные волосы, очки – в несущейся машине она могла сойти за вьетнамку. Я повернулся к мистеру Каму: он тоже мог сойти за вьетнамца, потому что и был вьетнамцем. Проблема была во мне.

Я снова посмотрел на Кама, и у меня возникло ощущение, что он собирается рвануть из машины, как только мы въедем в город.

Пришлось остановиться и обернуться к Сьюзан.

– У меня в чемодане есть кроссовки. Сними с одной шнурок и принеси сюда.

Она вышла из машины, открыла багажную дверцу и порылась в моем чемодане и в своем рюкзаке.

– А здесь холодно.

Я опустил стекло – мне показалось жарко. Но я не прожил здесь трех лет. Пахнуло знакомым запахом влажной ночи, земли и реки.

Сьюзан закрыла багажную дверцу и вернулась в салон. Она принесла кожаный шнурок с моей кроссовки и шелковую блузу с высоким воротом, которую надела поверх рубашки-поло.

Я взял кожаный шнурок и дал знак Каму наклониться вперед и завести руки за спину. Он все беспрекословно выполнял – был несказанно рад, что его связывали, а не душили.

Я стянул ему большие пальцы, а свободный конец шнурка привязал ему к поясу.

Сьюзан подала мне темные очки.

– Пройдоха носил их день и ночь. Так что ты не будешь выглядеть слишком странно.

Очки я надел, но не мог избавиться от ощущения, что со своим немаленьким носом и вьющимися волосами больше похож на белого ростом в шесть футов, чем на миниатюрного вьетнамца.

Я включил передачу, и "ниссан" тронулся к реке.

– Видишь бетонные бункеры по углам моста? – спросил я у Сьюзан. – Их построили французы, а потом здесь несли дежурство американские взводы. Хорошая служба – лучше, чем в глуши. Кругом колючая проволока и минные поля. Раз в несколько недель вьетконговцы наведывались проверить, не спим ли мы. Они хотели взорвать этот мост, но так и не смогли прорваться через колючую проволоку и минные заграждения. Мины ставили еще французы, и у нас не было карты проходов. Так что когда красные подрывались, мы не могли оттащить их тела. Они так и лежали – кормили канюков и личинок мясных мух. Вонь стояла ужасная. А теперь ничего. – Я поднял стекло.

Сьюзан не ответила.

Мы пересекли впадающую в Южно-Китайское море реку Анлао. Я перешел на вторую передачу и глубже вжался в сиденье.