Лина Вальх - Повешенный

И это происходило с ним прямо сейчас.

Пачка, к неудовольствию Уильяма, оказалась пустой. а с ее желтоватого дна на него с грустью смотрели несколько крошек табака.

– Веселей, Уилл. – Страница газеты с хрустом перевернулась. – Тебе не идёт это хмурое выражение. Улыбнись!

– Вы не можете просто заставить людей делать то, что вам хочется, – неожиданно серо и бесстрастно пробормотал Уильям.

– Конечно могу! Поэтому ты здесь!

Газета надломленно сложилась пополам на краешке стола. Внешний вид Алана кричал детской непосредственной обидой. Серые глаза наполнились молчаливым укором, а губы сжались в тонкую обескровленную полоску. Выражение лица Алана в одно мгновение стало болезненным, словно Уильям задел что-то глубоко личное и скрытое от посторонних глаз, но уже через мгновение вновь сменилось холодной маской отстранённости и надменности.

Владелец кафе появился из ниоткуда, нависнув над Уиллом в своём белом, заляпанном жирными жёлтыми пятнами фартуке и в проеденной молью старой жилетке, которая некогда была глубоко темно-синего цвета, а сейчас же выцвела, приобретя бледный сизый оттенок. Как и лысина на голове старика. От него пахло дешёвым табаком и едким алкоголем.

– Надеюсь, ты не против того, что мы встретились в таком месте, – Алан медленным движением поднял дымящуюся свежим кофе чашку и поднёс к губам. – Видишь ли, не одобряемые правительством бары не слишком располагают к ведению деловых переговоров.

Кофе неспешно скользнул меж приоткрытых губ Алана, доносясь до Уилла мягким горьким ароматом, от которого желудок скрутило голодным узлом. Уильям сглотнул подступивший к горлу комок.

– Кофе, пожалуйста, двойной, без сахара и с молоком.

– Принести что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Владелец кафе скривился. Несколько глубоких поклонов, и лысая голова старика скрылась за скрипучей деревянной дверью.

– Я бы предпочёл продолжить нашу встречу в том же самом баре, – Уилл рассеянно поправил покоящуюся на столе шляпу и закинул ногу на ногу, наконец позволив себе немного расслабиться.

– Во всех этих барах слишком много лишних ушей, которые могут оказаться не в том месте, не в то время.

– Боитесь конкуренции?

– Недолюбливаю федералов 15 15 Федеральный агент или должностное лицо, в частности агент ФБР. , – мягким рассыпчатым смехом отозвался Алан. – Всегда есть вероятность, что тебя прервут на самом интересном месте.

С представителями Бюро Уилл встречался дважды в своей жизни: первый раз, когда кузен приехал гордо сообщить о полученной в подразделении должности, а второй раз, когда один из баров накрыли и пришлось спрыгивать в снег с третьего этажа в одном лёгком пиджаке и порвавшихся штанах. Провести за решёткой несколько дней или даже лет своей жизни Уильям решил ближе к сорока годам.

Если конечно ему повезёт.

– А этому кафе вы несомненно доверяете? – язвительно поинтересовался Уильям.

– Я доверяю людям, которые здесь сидят. Я лично рассаживал их за столики.

Улыбка Алана больше напоминала оскал. Мужчины за спиной Уильяма издали сдавленные смешки и тут же надрывно и тяжело кашлянули, кажется, подавившись кофе. Только сейчас Уилл заметил, что взгляд Алана был направлен на сидящих за спиной Уильяма людей, а окантовка бледных серых глаз потемнела.

– Впрочем, я не советовал бы тебе доверять кому-то из присутствующих людей. Даже себе.

Он перевёл взгляд на Уильяма. Чувство страха вернулось с новой силой, и теперь давило на Уилла бетонной плитой, обрушившейся на болезненно хрустнувшую грудную клетку.

– Послушайте, вышло какое-то недоразумение…

– Весь этот мир – одно большое недоразумение, – неожиданно прервав Уилла, с плохо скрываемым раздражением выплюнул Алан.

Пальцы нервным движением вытащили из пачки очередную сигарету, тут же зажатую губами. Удар по ребру картонной коробки громким шипением разнёсся по небольшому помещению кафе. В следующее мгновение в воздух взметнулись первые сизые колечки терпкого дыма.

– Впрочем этот мир не настолько плох, как могло бы быть, – уже значительно более спокойно пожал плечами Алан под полный недоумения взгляд Уильяма.

– Что вы имеете в виду?

– Я видел… места и похуже.

Губы Алана снова растянулись в улыбке. В сознании Уильяма тут же всколыхнулись картины самых ужасных мест, среди которых промелькнули школьный класс, спальня немки-гувернантки, нанятой родителями Уильяма, и подвал старого дома, в котором его однажды на день заперли друзья.