Лина Вальх - Повешенный

Дышать было тяжело: грудь болела, и каждый вдох отдавался резью по всему телу. Ребра ныли и тянули. Перед глазами все плыло. К счастью, ноги все еще держали его, а пальто на плечах плотно сидело согревая.

Даниэль обхлопал Уилла руками и, убедившись, что тот не развалится по дороге, – это было первым, что пришло в голову Уильяму, – потащил за собой, в пару широких шагов преодолевая жалкие несколько футов, разделявших их и потайной выход.

Тяжёлая металлическая дверь хлопнула за их спинами слишком громко, но эти звуки тут же потонули в вое полицейских сирен, криках из-за угла и отборной брани.

– Браво, Уилл. Просто браво! – тяжело дыша, Даниэль хлопнул в ладоши и осуждающе посмотрел на Уильяма.

Тот тяжело дышал, положив руку на низ рёбер и согнувшись пополам. Легкие горели, из горла вырывались предсмертные крики, и в глазах все темнело и ходило беспорядочными кругами, пока Уильям соображал, где они сейчас находятся. Уилл усмехнулся и сплюнул на землю собравшуюся во рту слюну. Губы саднило, их уголки трещали по швам и щипали, стоило только дотронуться до них кончиком языка, и все же Уильям был счастлив оказаться сейчас на улице в компании Даниэля, а не в полицейском участке.

– Хватит сыпаться сарказмом, Даниэль, – наконец, разогнувшись спустя несколько долгих минут, пробормотал Уилл. – Ты свои деньги вернул? Вернул. Долгов перед этими ирландцами больше нет. Не вижу смысла изливать на меня своё недовольство.

– То есть ты предлагаешь мне завтра идти на работу в таком виде?

Уильям только натужно выдохнул и не менее напряженно втянул сквозь боль воздух, чувствуя, как его кости вскрываются, словно ветка об чьё-то колено.

– У тебя всего лишь гематома вокруг глаза. Еще скажи, что это у тебя впервые. Как же больно, черт, – Уильям дотронулся до своей челюсти и несколько раз подвигал ее рукой из стороны в сторону.

– Твой нос точно должен быть таким синим и опухшим? – с сомнением пробормотал Даниэль.

– Ты явно прогуливал лекции, – с усмешкой покачал головой Уильям, переключая своё внимание на нос. – Кажется, не сломан. Опять. Если ты не заметил, он так выглядит с позавчера.

– Не присматривался к твоему лицу вчера. Оно все было такое… помятое, что твой нос на его фоне выглядел вполне нормально.

Даниэль еще раз перевёл дыхание и громко кашлянул в кулак.

– Все это было бессмысленно, – Даниэль, нервно вышагивал из стороны в сторону и отдёргивал полы пальто. – Ты ничего не узнал. Только нашёл нам… проблемы. А мне еще хочется пожить между прочим! – Куэрво резко остановился перед Уильямом, бросая на него гневные взгляды.

Уилл, тяжело выдохнув, прижался к стене и ударился о выступающий из кладки кирпич. Сердце только сейчас начало успокаиваться, а хаотично мечущиеся в голове мысли стали выстраиваться в ровные ряды полученной информации. Выхватить среди неё нужное было сложно, но Уильям решил остановиться на самом очевидном.

– Успокойся, Даниэль, – Уилл широко зевнул. – Я узнал все, что мне было нужно.

– Что например?

Губы растянулись в хитрой улыбке. Уилл поплотнее натянул шляпу на глаза и сунул руки в карманы, подставляя лицо под слабый ночной свет луны.

– Теперь я точно знаю, что Натаниэль Кёниг – существует. И он не плод моего воображения. Осталось сделать самую малость.

Даниэль непонимающе уставился на Уилла:

– Что?

– Найти его.

Уильям еще не догадывался, что Натаниэль Кёниг сам найдёт его. И причём очень скоро.

Пышущий жизнью город тонул в непрерывных воскресных разговорах людей, шуме сигналящих машин и раздающейся из кафе музыке. Хаотичность дорожного движения завораживала, а те несколько десятков светофоров, что всё-таки можно было встретить на улицах Чикаго, казались чем-то чужеродным, чем-то лишним среди мчащихся по своим делам автомобилей и бросающих им вслед проклятья пешеходов.

Солнечные лучи зайчиками отражались от пёстрых витрин булочных и ресторанов, а покоящееся в кармане пальто письмо обжигало даже сквозь несколько слоёв одежды. Любопытство все же одолело Уильяма Белла, заставив подняться в единственный на неделе выходной раньше полудня.

Воздух молочными облачками вырывался сквозь полуоткрытые губы, тут же растворяясь, а облетевшие листья шуршали под ногами приближающейся зимой. Золотистое покрывало, укутавшее город, казалось красивой блестящей обёрткой, за которой скрывается насквозь прогнившие внутренности, а вспыхивающие на пути алые листья лишний раз напоминали о причинах его ночных кошмаров и постоянных тревог.