Франк Тилье - Лес теней

– Я весь день проговорила с ней и… ничего не заметила. Вы, скорее всего, ошибаетесь.

– Не ошибаюсь.

Стало слышно, как потрескивает огонь.

– В таком случае у Аделины, видимо, есть причины на то, чтобы ничего не говорить, и это ее полное право. У каждого из нас свои скелеты в шкафу. Но вам, как я погляжу, до всего есть дело.

Он посмотрел прямо ей в глаза:

– Здесь мне дело есть до всего.

Кэти уже хотела подняться, чтобы прекратить этот разговор, но неожиданно вошла Аделина.

– Ну вот, помянешь черта… – прошептал Дофр и щелкнул пальцами. – Персик мой, налей нам по стаканчику, хорошо? Кэти, вам водки?

– Почему бы и нет? Расслаблюсь немного.

Аделина наполнила две рюмки. Артур мысленно раздевал ее взглядом.

– Аллергия на водку? – поддел он ее.

– Нет, мне просто от алкоголя плохо, – извинилась Аделина. – Предпочитаю апельсиновый сок.

Он легко провел рукой по ее спине.

– Вот мой огонь… Это кимоно тебе очень идет. Тебе нравится красный цвет, так?

– Ты выбрал что надо. Эта вещь… само совершенство.

Они чокнулись.

– Скажи, Кэти, музыка, которая на повторе играет в лаборатории, откуда она?

Кэти залпом выпила водку. «Аделина астматик…»

– Кэти?

– Да, извини, – ответила она, морщась. – «Девушка и смерть» Шуберта. Я столько раз слышала эту мелодию, что уже ненавижу этот струнный квартет. Самое ужасное – Давид забыл дома наушники. Боюсь, нам каждый вечер придется ее слушать.

– Да уж, как-то маньячно звучит!

– Это музыка для писателя, – вмешался Артур. – Он находит свой собственный ритм и мысли под звучание музыкальных инструментов. Как убийца, который проникается образом жизни своей жертвы, прежде чем перейти к действию.

– Сравнили тоже! – возмутилась Кэти.

Аделина села рядом с ней:

– Кстати, музыка навеяла… Когда я была маленькой, то всегда ставила кассету у себя в комнате. И когда делала домашнее задание, то на каждый предмет у меня была своя песня. Алгебру без «Хейди» вообще не могла закончить. Когда писала сочинение, то ставила «Заколдованную карусель» Поллюкса. А историю делала под «Капитана Флама». Удивительно, но иначе ничего не получалось. Такая как бы традиция была. Только что вспомнила. Неприятно вспоминать, м-да…

Аделина чуть тряхнула головой и продолжила:

– Кстати, мы тут с Кэти решили завтра после обеда съездить в деревню. Она мне сказала, что…

Ее слова прервал ужасный треск. Все вокруг заскрипело. Шале начало трясти.

– Что происходит?

Кэти скрючилась на диване и испуганно смотрела на потолок.

– Красный дуб, – прошептал Дофр.

– Красный дуб?

– Боюсь, завтра вы никуда не поедете, – ответил Артур и кивнул на окно.

Кэти неуверенно подошла к стеклу:

– Как неудачно! Снег пошел…

Когда она отвернулась от окна, то заметила, что Дофр разглядывает ее с ног до головы. Ей стало неловко, и она перевела взгляд на дерево. Израненное, трехсотлетнее…

– Артур, а это дерево… Почему оно здесь? – спросила она. – Вы говорили, что дата, там, у потолка, октябрь 1703, она…

– Пойдем спать, Аделина, – перебил ее Дофр.

Аделина обомлела:

– Но мы же не бросим вечером Кэти тут одну!

– Не торгуйся, пожалуйста! Давай, за мной!

Аделина подложила два толстых полена в камин, извинилась перед Кэти и исчезла с виноватым видом.

Кэти смотрела, как их силуэты растворяются в темноте коридора – сначала Аделины, потом его. Все-таки нахал этот Дофр. Что это он заторопился? Желание накатило? Интересно, что он будет с ней делать…

Молодая женщина немного посидела одна, размышляя. В гостиную долетали только приглушенные звуки квартета Шуберта «Девушка и смерть». Под крышей выл ветер.

Кэти обошла дерево, не осмеливаясь приблизиться к нему, чтобы получше рассмотреть. В языках пламени на стенах плясали тени… Тени рук на стенах… Как будто десятки, сотни рук пытались за что-то ухватиться. Все вокруг закружилось. Пол, балки, потолок. Кэти сгребла в охапку свой халат и выскочила в коридор. Треск досок. Длинный пурпурный ковер. Лаборатория с ее тошнотворным запахом. Давид, скрючившийся над пишущей машинкой.

Она прижалась к мужу, сердце у нее выскакивало из груди.

– Ты меня напугала! – вскрикнул Давид, делая потише звук. – Но… тебе что, холодно? Ты вся дрожишь.

Она стала лепетать:

– Я… как это… Аделина говорила… говорила с Артуром о том, что мы завтра поедем в деревню. И тут дуб… Из-за дуба все вокруг затрещало, просто затрещало, и всё! Как будто стены вот-вот развалятся! Только не говори, что ничего не слышал!