Томас Харрис - Ганнибал

Меж бровей на широком тугом лбу Барни появилась глубокая складка.

– Можно мне вставить тут словечко, мистер Верже, раз уж вы меня спрашивали? – Однако в разрешении он не нуждался. – В психушке доктор Лектер откликнулся ей, когда она прекрасно владела собой, стояла там, вытирала малафейку с лица и делала порученное ей дело. В письмах он называет ее воином и подчеркивает, что во время перестрелки она того ребенка спасла. Он восхищается ею, уважает ее отвагу и четкость действий. Он сам говорит, что не собирается здесь появляться. А единственное, что он не способен делать, это лгать.

– Вот вам точный пример того самого таблоидного образа мышления, о котором я упоминал, – сказал Демлинг. – Доктор Лектер не способен чувствовать ничего, подобного восхищению или уважению, не питает ни к кому ни теплых чувств, ни привязанности. Это романтическая иллюзия, свидетельствующая о том, как опасно быть малообразованным.

– Доктор Демлинг, вы меня, видимо, не помните, да? – спросил Барни. – Я дежурил в Отделении как раз, когда вы пытались поговорить с доктором Лектером. Многие пытались, но именно вы, помнится, ушли из отделения в слезах. Потом он опубликовал в "Американском психиатрическом журнале" рецензию на вашу книгу. Я не удивился бы, если бы вы расплакались из-за этой рецензии.

– Достаточно, Барни, – сказал Мэйсон. – Позаботьтесь, чтобы мне подали ланч.

– Полуиспеченный автодидакт – что может быть хуже? – прокомментировал доктор Демлинг, когда Барни вышел из комнаты.

– А вы не говорили мне, что интервьюировали доктора Лектера, доктор, – сказал Мэйсон.

– Он тогда был в кататоническом состоянии, от него ничего нельзя было ожидать.

– И вы из-за этого расплакались?

– Это неправда.

– Вы не принимаете в расчет то, что говорит Барни?

– Он так же обманывается, как и девушка.

– Да Барни небось сам от Старлинг заторчал, – заметил Крендлер.

Марго рассмеялась – тихонько, но достаточно внятно, чтобы расслышал Крендлер.

– Если вы хотите, чтобы Клэрис Старлинг стала привлекательной для доктора Лектера, он должен увидеть, что она в беде, – сказал Демлинг. – Пусть он увидит нанесенный ей вред, и пусть этот вред покажется ему таким же, какой мог бы нанести он сам. Если он увидит, что она ранена – пусть только символически – это возбудит его, как если бы он увидел, как она мастурбирует. Когда лиса слышит, как пищит кролик, она бросается к нему, но вовсе не затем, чтобы прийти на помощь.

– Я не могу сдать вам Клэрис Старлинг, – сказал Крендлер, когда Демлинг ушел. – Я могу в большинстве случаев сообщать вам, где она находится и чем занимается, но не могу контролировать задания Бюро. А если Бюро само решит сделать из нее приманку, они дадут ей прикрытие что надо, можете мне поверить.

Чтобы подчеркнуть важность того, что говорит, Крендлер потряс указательным пальцем в ту сторону, где во тьме лежал Мэйсон.

– Вы не сможете вмешаться в их действия. Не смогли бы даже перекрыть это прикрытие и перехватить Лектера. Коп на стреме вмиг ваших людей обнаружит. И второе – Бюро не начнет никаких активных действий, пока он не вступит с ней в контакт снова или пока они не получат свидетельство того, что он где-то поблизости – он же и раньше писал ей, но никогда близко не появлялся. Им понадобилось бы человек двенадцать минимум, чтоб, выставив ее как приманку, поставить наружное наблюдение. Это дорого обходится. Вот если бы вы не вытаскивали ее из огня, когда ее поджаривали за ту стрельбу на рыбном рынке… Трудновато будет снова заварить ту кашу и навесить на нее те же обвинения.

– Если бы да смогли бы… – произнес Мэйсон, вполне сносно, если учесть все обстоятельства, справившись со звуком "с". – Марго, взгляни-ка в ту миланскую газетку, "Коррьере делла Сера", субботний номер, он вышел на следующий день после убийства Пацци, посмотри раздел "Объявления страждущих", первый абзац. Прочти нам.

Марго поднесла страницу поближе к свету – шрифт был мелкий, печать плотная.

– Объявление по-английски, адресовано А. А. Аарону. Текст: "Сдайтесь властям в ближайшем полицейском участке, враги близко. Ханна". А кто это – Ханна?

– Так звали лошадь, которая была у Старлинг в детстве, – ответил Мэйсон. – Это – предупреждение Лектеру. От Старлинг. Он объяснил ей в своем письме, как с ним связаться.

Крендлер вскочил на ноги:

– Черт возьми! Она же не могла ничего знать о Флоренции! Если она об этом знает, то наверняка знает, что я вам все эти бумаги показывал.