Томас Харрис - Ганнибал

– Да, сэр.

Подойдя к двери, он обернулся:

– Лучше бы вы меня как следует поняли, Старлинг. Тогда, может, у вас появится шанс улучшить свое положение здесь. В вашей, так сказать, "карьере" малейшая помощь вам очень бы пригодилась.

Будущий просмотровый зал был уже оборудован мощными вентиляторами. Глядя Крендлеру прямо в глаза, Клэрис включила вентиляторы, очищая комнату от запаха его лосьона и крема для обуви. Крендлер рывком раздвинул шторы и вышел, не попрощавшись.

Воздух перед глазами Клэрис дрожал, словно мерцающее марево зноя на артиллерийском полигоне.

Проходя через холл, Крендлер услышал позади себя голос Старлинг:

– Я выйду вместе с вами, мистер Крендлер.

Крендлера ждала машина с водителем. По положению ему пока еще полагался служебный транспорт не выше седана модели "меркурий гранд маркиз".

Прежде чем он успел подойти к машине, Клэрис, оказавшись на свежем воздухе, сказала:

– Задержитесь на минутку, мистер Крендлер.

Удивленный, он остановился и повернулся к ней. Не проблеск ли надежды? Может – злится, но сдает позиции? Он навострил уши.

– Ну, вот, мы с вами – в великом открытом пространстве вне стен, – сказала Старлинг. – Нигде никаких подслушивающих устройств, если только на вас ничего такого нет. – Порыв, ее охвативший, был непреодолим. Для работы с пыльными книгами и бумагами она надела свободную полотняную блузу поверх коротенького, плотно прилегающего топа.

Не делай этого, не надо… А, к черту!

Она рванула застежки на блузе и широко раскинула полы.

– Видите, на мне нет подслушки. – Бюстгальтера на ней тоже не было. – Возможно, это первый и последний раз, когда мы можем поговорить наедине, и я хочу задать вам вопрос. Я работаю здесь уже много лет, и всякий раз, как вам представлялась возможность, вы всаживали мне в спину нож. Что же такое происходит с вами, мистер Крендлер?

– Я буду рад, если вы придете поговорить об этом… Выберу для вас время, если вы хотите пересмотреть…

– Но сейчас мы уже говорим об этом.

– Так соображайте сами, Старлинг.

– Это что – все потому, что я не захотела встретиться с вами на стороне? Потому, что посоветовала отправиться домой, к собственной жене?

Он снова взглянул на нее: на ней и в самом деле не было подслушки.

– Не обольщайтесь на свой счет, Старлинг… В нашем городе деревенских шлюх – таких, как вы, – навалом, бери – не хочу.

Он уселся рядом с водителем и постучал пальцем по щитку; длинная машина двинулась прочь. Губы Крендлера зашевелились, изменяя сказанное так, как ему хотелось бы сказать: "Деревенские кривоссыхи – такие, как вы". В будущем Крендлеру предстояло – он был абсолютно в этом уверен – часто выступать с политическими речами, и теперь он оттачивал приемы словесного карате, обретая сноровку в умении жалить словом как можно больнее.

– Говорю вам, это должно сработать, – произнес Крендлер, обращаясь к хрипло дышащей тьме, в которой лежал Мэйсон. – Десять лет назад этого нельзя было бы сделать, но теперь списки покупателей проходят через ее компьютер, как дерьмо через гуся. – Крендлер беспокойно ерзал на кушетке под ярким светом ламп гостиной.

На фоне аквариума Крендлеру был виден силуэт Марго. Он уже привык браниться при ней и даже получал от этого удовольствие. Он готов был побиться об заклад – она жалеет, что у нее нет члена. Ему очень хотелось произнести слово "член" в ее присутствии, и он даже нашел способ это сделать:

– Так она сумела воспроизвести область его пристрастий. Думаю, она могла бы даже сказать, с какой стороны он член носит.

– На этой ноте, Марго, мы, пожалуй, можем остановиться и пригласить доктора Демлинга, – сказал Мэйсон.

Доктор Демлинг ждал в игровой комнате, посреди огромных чучел самых разных животных. На видеоэкране Мэйсон наблюдал, как доктор внимательно рассматривает плюшевый пах высоченного жирафа – очень похоже на то, как Виггерты вершили орбиту за орбитой вокруг гениталий Давида. На экране доктор казался совсем крохотным, гораздо меньше игрушек, будто сам специально уменьшился, чтобы вползти в какое-то иное детство, не похожее на его собственное.

В свете ламп мэйсоновой гостиной психолог оказался сухоньким человечком, необычайно опрятным, но каким-то облезлым, с несколькими прядями сухих волос, зачесанных на лысину в старческой гречке, и ключом "Фи-Бета-Каппа" на цепочке карманных часов. Он сел по другую сторону кофейного столика, напротив Крендлера: казалось, он хорошо знаком с этой комнатой.