Томас Харрис - Ганнибал

Книги доктора Лектера той поры, когда он занимался психиатрической практикой, располагались здесь в том порядке, в каком они стояли в его прежнем врачебном кабинете. Старлинг смогла это сделать, изучив полицейские снимки кабинета с помощью увеличительного стекла.

Довольно яркий свет в затемненной комнате пробивался сквозь рентгеновский снимок головы и шеи доктора Лектера, закрепленный на экране с подсветкой. Другим источником света был монитор компьютерной рабочей станции на угловом столе. На экране светилось название темы: "Опасные существа". Время от времени компьютер ворчал. Сложенные стопкой рядом с компьютером, лежали результаты прозрений Клэрис. Старательно собранные клочки бумаги, квитанции, счета, разложенные по предметным темам, свидетельствующие о том, как проходила частная жизнь доктора Лектера в Италии, а также – в Америке, прежде чем его отправили в сумасшедший дом. Так сказать, импровизированный каталог его вкусов.

Использовав планшетный сканер вместо стола, Старлинг расположила на нем столовый прибор на одну персону – единственный сохранившийся из вещей в балтиморском доме доктора: фарфор, серебро, хрусталь, скатерть и салфетки сияют белизной, подсвечник… четыре квадратных фута воплощенной элегантности на фоне гротескных изображений, увешивавших стены комнаты.

Крендлер взял большой бокал и щелкнул ногтем по краю.

Крендлер… Он никогда не сталкивался с преступником в рукопашном бою, никогда не пытался побороть его, упав вместе с ним на землю, и он представлял себе доктора Лектера чем-то вроде газетного пугала, этакой легкой возможностью для себя выдвинуться. Он уже воображал, как его собственная фотография на фоне чего-то подобного тому, что он здесь увидел, появится в музее ФБР, когда с Лектером будет наконец покончено. Он понимал огромную ценность поимки Лектера для своей предвыборной кампании. Крендлер приблизил нос к рентгеновскому снимку, разглядывая просторный череп доктора Лектера в профиль, и так вздрогнул от неожиданности, когда Старлинг заговорила с ним, что нос его, кажется, оставил на снимке жирное пятно.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер Крендлер?

– Чего это вы сидите тут в темноте?

– Я размышляю, мистер Крендлер.

– Наверху хотят знать, что мы с вами делаем в отношении Лектера.

– Вот это мы и делаем.

– Введите меня в курс, Старлинг. Загрузите информацией под самую завязку.

– Разве вы не хотели бы, чтобы мистер Крофорд…

– А где он, ваш мистер Крофорд?

– Мистер Крофорд в суде.

– Мне кажется, он утрачивает хватку, а? Вам никогда это не приходило в голову?

– Нет, сэр. Не приходило.

– А вы-то чем здесь занимаетесь? Мы из Колледжа такую телегу на вас получили, когда вы весь этот хлам у них из библиотеки увезли. Вы могли бы и получше это дело провернуть.

– Мы собрали в этом помещении все, что смогли найти, все, что так или иначе касается доктора Лектера, – как предметы, так и протоколы и записи. Его оружие находится в Отделе огнестрельного оружия и оружейных клейм, но у нас имеются дубликаты. А еще мы собрали то, что осталось от его личных бумаг.

– А смысл-то какой во всем этом? Вы что, подонка ищете или роман пишете? – Крендлер выдержал паузу, чтобы этот захватывающий стих поместился в его речевом скорозаряднике, и продолжал: – Если, скажем, какой-нибудь высокопоставленный республиканец из Юридического комитета вдруг спросит, что вы – специальный агент Старлинг – делаете, чтобы поймать Ганнибала Лектера, что я смогу ему ответить?

Старлинг включила в комнате все лампы. Ей было ясно видно, что Крендлер по-прежнему покупает дорогие костюмы, но по-прежнему экономит на сорочках и галстуках. Кисти его волосатых рук вылезали из-под манжет по самую косточку.

Несколько секунд Старлинг молча глядела сквозь стены, за пределы этих стен, куда-то в бесконечное "навечно", и сумела взять себя в руки. Заставила себя смотреть на Крендлера как на курсантов своего класса в Полицейской академии.

– Мы знаем, что у доктора Лектера очень хорошее удостоверение личности, – начала она. – И он, скорее всего, имеет хотя бы одно – а может быть, и больше – запасное удостоверение. В этом отношении он очень осторожен. Глупых промахов он не сделает.

– Ближе к делу.

– Это человек с высокоразвитыми вкусами, иногда его вкусы даже весьма экзотичны, особенно в том, что касается пищи, вина, музыки. Если он вернется в страну, ему все это понадобится, он станет покупать разные вещи. Не захочет ни в чем себе отказывать.