Рассел Эндрюс - Гадес

Да, это определенно она, та самая женщина, которую Джастину подослали в полицейский участок около года назад; та, которой он доверился, с которой спал. Та, что завела его в ловушку и отправила в тюрьму Гуантанамо. Та самая, что по приказу своего начальства из ФБР застрелила Рэя Локхарта, служащего ист-эндского аэропорта. Джастин ее еще арестовал тогда за убийство.

И при виде этой самой женщины, глядя на ее губы, приоткрытые в робкой, чуть кривоватой улыбке, он понял, что у него до сих пор куда-то ухает сердце и слегка подгибаются колени.

К черту ее!

К черту их всех.

К черту их всех, к черту, к черту, к черту!

Он ее не впустил. Впустил, конечно, но не сразу. Сначала усадил гостью в машину и съездил за китайской едой. Оставить Реджину Боккенхойзер в доме одну Джастин не мог. Даже на каких-нибудь жалких двадцать минут, пока он сгоняет за цыпленком с жареным рисом, холодной лапшой и кунжутным соусом. Даже на минуту она в его доме одна не останется! Мало ли что ей взбредет в голову? Мало ли где она захочет порыться или какую свинью ему подложит…

В машине и в забегаловке, пока им готовили заказанную еду, они не произнесли ни слова. Джастин замкнулся, а Реджина молчала потому, что молчал он. В нем кипела обида, а она просто решила не лезть на рожон, однако оттого, что Реджи видела его насквозь, становилось еще досаднее.

Вернувшись, Джастин плюхнул пакет с едой на обеденный столик в гостиной. Пока хозяин дома ходил на кухню за пивом, гостья успела все распаковать и расставить. Одну бутылку он поставил перед ней.

— Спасибо, что не забыл, — поблагодарила она.

— Да пошла ты! — ответил Джастин.

— Вот и поговорили, — оптимистично отметила Реджи.

Джастин молча сходил на кухню, принес серебряные приборы и две тарелки. Переложил на свою немного еды.

Реджи он сам ничего класть не стал, просто подвинул к ней картонные упаковки.

Ели они не торопясь, молча. Когда с тарелки исчезла почти половина порции, Реджи подала голос.

— Ну как, теперь можешь?

— Что?

— Поговорить?

— Нет! — буркнул он, откладывая вилку. — Я думал, ты в тюрьме.

Она покачала головой.

— Нет.

— Это почему?

— Я тебе объясняла, Джей. То есть пыталась объяснить, но ты так хотел меня упечь за решетку, что ничего не слышал.

— Там тебе самое место…

— Я выполняла свою работу.

— Хороша работа! Убить ни в чем не повинного человека.

Она вздрогнула.

— Да, и с этим грузом мне теперь жить. Но я-то думала, что действую в интересах государственной безопасности. Что приказ исходит непосредственно из Белого дома. Меня обманули, а я теперь мучаюсь бессонницей и кляну себя за то, что поверила в сказки. Я попалась на крючок, но выполняла то, к чему меня готовили, и, надеюсь, если представится возможность, смогу обратить свои умения на пользу.

Джастин не удостоил ее ответа.

— Ты ведь тоже убивал. В том числе тех, кого убивать было совсем необязательно. — Увидев, что он готов взорваться и выпалить что-то резкое, она поспешно добавила: — Ты думаешь, мы не знаем, что произошло с подполковником Уорреном Гримблом из контрразведки?

Джастин замер. Гримбл — тот самый, кто устраивал ему допросы с пристрастием в Гуантанамо. Джастину удалось тогда выяснить его имя. Одним именем дело, правда, не ограничилось. Сам Джастин валялся без сил, поэтому пришлось воспользоваться услугами Бруно. Подполковник Уоррен Гримбл испарился. Навсегда. Бруно слов на ветер не бросает.

— Не сказал бы, что его можно отнести к ни в чем не повинным.

— Может, ты и прав. Но он делал то, что считал правильным, и к тому же выполнял приказ.

— Нет, — тихо произнес Джастин. — То, что он со мной творил, ни в одном приказе не напишут.

— Джей, — негромко, но настойчиво проговорила Реджи, — когда ты меня арестовал, ФБР освободило меня почти сразу. По-другому и быть не могло. Счет обнулен. Меня проверяли и перепроверяли. Не мне тебе рассказывать о последствиях. Но в итоге решили, что задание я выполнила, меня реабилитировали и даже перевели в нью-йоркское отделение. Там я и работаю уже год.

— Да уж, задание ты выполнила… Не спорю. Потрудилась на славу.

— Я тебе жизнь спасла! Или ты уже забыл?

— Ничего я не забыл.

— Мне хотелось с тобой увидеться. За весь этот год не было ни дня, чтобы я о тебе не вспоминала. Но я догадывалась, что ты меня видеть не хочешь и слушать тоже не станешь.

— Здесь ты права.

— Тогда я попросила, чтобы меня назначили к тебе напарником. Сразу, как только услышала про этот план. Хочу, чтобы ты знал.