Пол Галлико - Посейдон

А все остальные уже изготавливали из скатертей что-то вроде скаток и привязывали их одну к другой. Потом Скотт с двух сторон закрепил канат и опустил приспособление вниз.

— Садитесь на петлю верхом, — приказал священник. — Просто перекидываете одну ногу и устраиваетесь поудобней. Миссис Рого, вы готовы стать первой?

Линда, уперши руки в бедра, презрительно поморщилась:

— Ни за что в жизни! Поищите себе другого подопытного кролика, а я пока что посмотрю, как действует ваше хитроумное изобретение.

— Я готова, — произнесла Нонни. Здесь, внизу, она снова почувствовала себя одинокой. Ей хотелось быстрей оказаться вместе с тем мужчиной, к которому она уже привыкла и который отнесся к ней с таким вниманием.

Она перекинула изящную ногу танцовщицы через петлю и подложила под себя полу халата.

— Вот это правильно, — похвалил Скотт. — Теперь повернитесь спиной к лестнице… Вот так, умница. Ребята, поднимаем! Только не спешите, тяните медленно! Нужно убедиться, что у нас все идет как надо.

Канаты тянули все, и Нонни вскоре очутилась наверху. Тут ее халатик все же распахнулся, обнажая маленькую, как у девушки-подростка, грудь. Рого, Весельчак и Мартин тут же отвернулись, а Скотт остался равнодушен.

Но Линда не могла пропустить этот крошечный эпизод.

— Ну, как вам это нравится? — заметила она мисс Кинсэйл. — Священник так и пялится на нее. Уж этот своего не упустит!

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — негромко ответила Мэри, готовясь занять место в уже опускающейся к ней петле.

Мисс Кинсэйл поднималась наверх, сохраняя по обыкновению спокойствие и чувство собственного достоинства. Очередь дошла до Линды. Собираясь наверх, она долго готовилась, решительно застегнула смокинг Рого, которым были накрыты ее плечи, на все пуговицы, проговорив:

— Ну, уж на мои сиськи он не посмотрит, вот так-то!

Но наверх была доставлена без всяких приключений.

Теперь внизу оставались только супруги Роузен.

— Мамочка, мне так стыдно, — признался Мэнни своей жене.

— Чего ты стыдишься? — заинтересовалась Белль.

— Того, что я не в состоянии так же резво вскарабкаться вверх по канату, как все остальные мужчины, — объяснил он.

— А ты кто, Мэнни Роузен? — пожала плечами Белль. — Разве ты циркач или акробат, разве не владелец магазина деликатесов, да еще вышедший на пенсию? От тебя и не требуется уметь лазить по веревкам. Пусть они сами тянут тебя наверх.

Роузен помог жене устроиться на свернутой скатерти. Усевшись верхом, она покачала головой:

— Вот уж не думала, что в таком возрасте все еще буду пользоваться пеленками!

— Мамочка, и у тебя еще есть силы для шуток! — вздохнул Мэнни.

— А что мне еще остается делать? — пожала плечами пожилая женщина, и Мэнни почувствовал, как его сердце забилось от восхищения и любви к ней. Сам он страшно боялся этого необычного подъема.

— Мамочка, ты великолепна, — вздохнул он и крикнул наверх: — Все готово!

— Мне кажется, я сломаю наш маленький лифт, — заметила Белль Роузен.

— Ничего подобного! — успокоил ее Скотт, но своим помощникам на всякий случай шепнул: — Теперь будьте особенно осторожны, все-таки она очень тяжелая.

Но и Белль так же благополучно въехала на верхнюю площадку, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Ее глаза за толстыми стеклами очков снова озорно засветились, будто она получила огромное удовольствие, прокатившись на столь экзотическом аттракционе. Все собравшиеся невольно зааплодировали.

— Благодарю вас, благодарю вас, — кивала Белль. — Вы знаете, если бы я сейчас тут не находилась, я бы ни за что сама во все это не поверила!

Снизу раздался жалобный голос Мэнни:

— Эй, вы, там! Вы случайно про меня не забыли, а?

Рого подошел к краю площадки и крикнул:

— Сейчас, Мэнни! Продержитесь еще самую малость!

В этот момент Линда наморщила свой очаровательный носик и громко фыркнула:

— Пусть сам поднимается сюда, как хочет. Терпеть не могу евреев! Фу!

Все замерли на своих местах, и только Белль Роузен ничуть не смутилась:

— Неужели? Это сейчас так не модно! Ну, если только, конечно, вы не арабка. Честно говоря, я и не знала, что вы арабка.

Сьюзен Шелби так и прыснула со смеху, а Линда повернулась к ней и чуть не расплакалась от обиды:

— Ненавижу! Я всех вас ненавижу! — заверещала она. — Я знаю, что вы все посмеиваетесь и глумитесь надо мной. Вам всем почему-то кажется, что вы лучше меня!

— Ну что ты, крошка моя, — начал Рого, но тут же обратился к остальным: — Не обращайте на нее внимания. У нее сдают нервы. Нужно просто быть немного более снисходительными к ней. Мы ведь оказались в весьма затруднительном положении, да?