Иван Сербин - Дикие псы

К большому облегчению Жигулова, Боря Григорьев подготовил все, как и обещал. В половине восьмого на служебную площадку подогнали еще две «БМВ». Конякин подъехал минута в минуту. Выбрался из салона новенькой «Вольво», пожал руку Жигулову, кивнул понятым и сотрудникам ГИБДД, отдельно поздоровался с Григорьевым, безошибочно угадав в нем старшего, оглядел ряды машин на обширной стоянке. Зацепил взглядом стоящие особняком «БМВ». Оценил свою «красавицу», стараниями умельцев-слесарей обретшую прежний ухоженный вид.

— Ваше хозяйство? — спросил равнодушно, косясь на ржавый раздолбанный рыдван, которым, должно быть, пользовались еще Ной с сыновьями. — Бедновато, бедновато.

— Да уж как есть, — ответил Жигулов. — У нас ведь со спонсорами не густо.

— А что так? — усмехнулся Конякин. — Или родная милиция уже стране не нужна стала? Коммунизм наступил? Григорьев матернулся беззвучно, демонстративно отвернулся, принялся рассматривать проплывающий по Кольцевой дороге пестрый автопоток.

— Давайте ближе к делу, — пресек развитие щекотливой темы Жигулов, подзывая понятых. — Гражданин Конякин, вам знакома какая-нибудь из этих машин? — и указал на выстроившиеся в ряд «БМВ».

— Конечно, — кивнул тот, не переставая улыбаться. — Та, что в середине. Это моя машина. Ее угнали три дня назад.

— Прекрасно. Пожалуйста, вместе с нашим сотрудником, в присутствии понятых, осмотрите машину и составьте перечень повреждений. Конякин засмеялся.

— Ой, бросьте, нашли и ладно.

— Осмотрите, пожалуйста, машину, — твердо не то попросил, не то приказал Жигулов. Ему вдруг стало неприятно. Сбывались слова Владимирыча и адвоката. Похоже, Конякину было плевать на машину, которая стоила под сотню тысяч долларов. Он скорее всего уже успел поставить на ней крест. Нашли? Прекрасно. Не нашли бы — в петлю бы не полез.

— Ну если вы настаиваете… — Конякин подошел к «БМВ», постоял рядом несколько секунд, обернулся. — Нормально все. Претензий не имею. Можно ехать?

— Сначала протокол, — Жигулов раскрыл кожаную папку, в которой носил чистые бланки. — И расписочку. Что все на месте, машина не повреждена.

— Само собой, — Конякин улыбнулся по-приятельски, подошел. — Сколько вся эта бодяга займет? Минут в десять уложимся?

— Ну что вы, Георгий Андреевич. Полчаса минимум.

— Слушай… Тебя как звать-то?

— Жигулов Анатолий Сергеевич. Следователь. Двести сорок второе отделение.

— Толя, значит. Слушай, Толя, мы оба люди взрослые, серьезные. Ну к чему нам эту байду разводить, а? Тачка в порядке, претензий у меня нет. Что там надо оплатить, я оплачу. По таксе, без базара. — Конякин, похоже, и сам не замечал, как переходит на привычный стиль разговора. — Давай сделаем так. Ты меня сейчас отпускаешь, а завтра я подскочу к тебе в отделение, подмахну нужные бумажки, ну и рассчитаемся, как положено, идет? Жигулова коробило это панибратски-покровительственное «Толя». Тем не менее он старался не обострять ситуацию. Весь день шел наперекосяк, еще и сейчас?.. Увольте. Потерпит как-нибудь. Ну недополучил человек в свое время ремнем по заднице — теперь уж не исправишь. Поздно. Так стоит ли глотку драть, нервы себе портить?

— Боюсь, не получится, — терпеливо ответил он. — Возникнут проблемы с машинами-«двойниками» для опознания. Эти-то еле нашли.

— О чем разговор, Толя, — понимающе кивнул Конякин. — Я своим ребятам скажу, они подгонят. Две, три, пять. Сколько надо, столько и будет.

— Дело не в этом. Существуют процессуальные нормы…

— Ой, брось, — Конякин поморщился, потянул из кармана пиджака пухлый бумажник. — При чем тут нормы? Нормы какие-то… Я же сказал, все оплачу. Сколько?

— Дело не в деньгах, — старательно сдерживаясь, ответил Жигулов.

— А в чем же?

— Существует закон…

— Ты законник, что ли? — перебил досадливо Конякин и, быстро посмотрев на циферблат массивных золотых часов, добавил: — Ладно, давай так. Вместо меня заместитель останется. Он твои бумажки и подмахнет. Годится? А то ведь, пока я тут автографы раздавать буду, бабки уплывут. Серьезные бабки, на вторую такую же хватит, — и безразлично двинул подбородком в сторону найденной «БМВ». В его поведении, манере говорить, интонациях, жестах сквозило такое безграничное пренебрежение ко всем, собравшимся сейчас на площадке, что Жигулов почувствовал прилив настоящей злобы.

— Значит, договорились? — Конякин, повернувшись к «Вольво», позвал: — Миша! Иди сюда. — Из салона иномарки выбрался молодой очкарик в строгом костюме, белоснежной рубашке и при галстуке. — Это и есть мой заместитель, — объяснил Конякин. — С ним и договоритесь. Ну что, Толя, все утрясли? Я поехал?