Иван Сербин - Дикие псы

— Агентство «Палладин». Чем мы можем вам помочь?

— Здравствуйте, — Анна попыталась скрыть звучащее в голосе волнение. — Мне нужно поговорить с Юрием Ивановичем Дрожкиным.

— По какому вопросу? — осведомились на том конце провода.

— По личному. Передайте, что звонит… невеста Георгия Андреевича Конякина.

— Одну минуточку. В трубке что-то щелкнуло, заиграли весело колокольчики, но уже через секунду Анна услышала радушное:

— Здравствуйте, Аня. Рад, что вы позвонили.

— Вы еще помните мое имя?

— Работа такая, — чувствовалось, что Юрий Иванович Дрожкин очень доволен произведенным эффектом. — Чем я могу вам помочь?

— Юрий Иванович, у меня к вам деликатная просьба.

— Деликатные просьбы — моя специальность, — ободряюще произнес Дрожкин. — Что случилось?

— Видите ли, у меня появилось подозрение, что Георгия Андреевича обворовывают.

— В каком смысле? — насторожился собеседник. — Не могли бы вы уточнить, что значит «обворовывают»?

— Крадут деньги.

— Из кармана, из квартиры, из машины? Конкретизируйте, пожалуйста, — голос Дрожкина стал деловитым и собранным.

— Нет. В фирме. Кто-то крадет деньги из фирмы.

— Как вы это узнали?

— Видите ли, Георгий взял на работу моего брата. В бухгалтерию. И Костик…

— Простите, Костик — это имя брата?

— Совершенно верно. — Анна замялась. — Так вот, Костику кажется, что кто-то ворует деньги. Деньги сдаются в бухгалтерию под роспись…

— Из чего можно сделать вывод, что вор сидит в бухгалтерии, — закончил вместо нее Дрожкин.

— Именно так. Сами понимаете, подобными обвинениями просто так бросаться не принято, а непосредственных доказательств у моего брата нет.

— Угу. — Дрожкин подумал секунду. — Вы позволите щекотливый вопрос?

— Конечно.

— О какой сумме идет речь? Приходилось соображать быстро. Костик устроился на работу примерно полгода назад, следовательно…

— Около ста тысяч долларов в течение последних шести месяцев.

— Ух ты, — Дрожкин озадаченно хмыкнул. — Теперь вы меня удивили. Серьезные деньги, даже для очень богатого человека.

— Именно поэтому меня и волнует пропажа, — поддержала реакцию собеседника Анна. — Я склонна полагать, что очень скоро это будут не просто серьезные деньги, а наши серьезные деньги. На слове «наши» она сделала многозначительное ударение. Дрожкин понял намек.

— Вот как? Поздравляю. Не сомневаюсь, что этот брак будет счастливым.

— Спасибо. — Анна выдержала надлежащую паузу. — Так я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Разумеется. Только хочу сразу предупредить. В подобных случаях трудно давать стопроцентные гарантии. Но я постараюсь. Вы могли бы предоставить мне список сотрудников бухгалтерии? То есть я могу получить его и по своим каналам, — быстро оговорился Дрожкин, — но это займет время, а время — деньги, как известно. Причем в вашем случае поговорку следует понимать буквально.

— Да, конечно. Я дам вам список.

— Прекрасно. Подвозите его завтра с утра. Я лично займусь вашим делом. Надеюсь, мы в самое ближайшее время выясним, кто же решил погреть руки на ваших капиталах.

— Благодарю вас.

— Значит, я жду вас завтра утром.

— Обязательно буду.

— До встречи.

— До встречи, Юрий Иванович. Анна повесила трубку, откинулась на подушку и закрыла глаза. В свое время Дрожкин произвел на нее впечатление человека, который хорошо умеет делать то, что делает, и точно знает, чего хочет. Бульдожья хватка в сочетании с мягким голосом и улыбкой доброй няни. Такому положи в рот палец — за милую душу отхватит руки по самые плечи. Анна лежала и думала. Что будет, когда Дрожкин выложит ей «крысу» на блюдечке? Она искала ответ и не находила. Зато на второй вопрос Анна знала ответ совершенно точно. Что будет, если Георгий прав и «крысой» действительно окажется Костик? Опекаемый, послушный, начитанный, вежливый Костя? Поддался влиянию институтских «друзей» или просто решил вкусить красивой жизни? Как тогда? А тогда, подумала она, у нее не станет брата-вора. Костя не должен быть вором. Это предательство по отношению к ней, к погибшим родителям, к самому себе. Зачем жить, когда все рухнуло? Зачем жить, если жизнь лишена самого главного — смысла? Правильно, незачем. Пистолет достать — не проблема. Решим все разом. Судорожный спазм сдавил горло, дрогнули губы. У нее не хватало сил на то, чтобы быть сильной. Хотелось чувствовать себя слабой, скинуть с плеч хотя бы часть забот и страхов, но вокруг никого, пустота. Даже Коська ушел в свою жизнь, не оставив ей ничего, кроме одиночества и сестринских чувств, плавно смешавшихся с материнским инстинктом. Анна ждала слез, но глаза оставались сухими. Слезы — признак слабости, а она по-прежнему оставалась сильной. За себя и за Коську. В этом мире нет счастья для слабых. За свой кусок сладкого пирога приходится драться. Нужно распихивать других кулаками, локтями, коленями, если не хочешь оказаться у пустого стола, подбирая крошки, оставшиеся после удачливых. Ей нужен был этот кусок пирога. Она хотела быть счастливой. И хотела, чтобы Коська был счастлив. Ни одна слезинка так и не обожгла ей щеки. И когда по прихожей прокатилась заливистая трель звонка, Анне даже не пришлось смотреть в зеркало. Она давно уже разучилась плакать.