Иван Сербин - Дикие псы

— Вы слушаете? — спросили на том конце провода, далеко спросили, словно с другого края земли. — Все в порядке с вашим коллегой. Состояние стабилизировалось. Он прооперирован и сейчас спит. «Смерть, — вздохнул про себя Жигулов, — тоже состояние стабильное. Стабильнее не бывает».

— А когда его можно будет навестить? — спросил он.

— Через три дня, — отрубил голос, срываясь то ли на раздражение, то ли на враждебность. — В часы, отведенные для посещений. Гудки посыпались, как горох. Жигулов недоуменно повесил трубку. Какие это «отведенные часы»? Хоть бы уточнила, что ли… Он закрыл паспорт Ледягина, сунул в карман, направился в дежурку. Старший лейтенант, Миша Амелин, принимал звонки. Самое горячее время еще не наступило, но дыхание его ощущалось вполне отчетливо. Пошла косяком бытовуха. Благополучно начавшие днем дозрели. Понеслись души в рай. Сковородки, ножи, топоры, железки разные, веревки, стулья, табуретки, все в ход пошло.

— Что, Миша, — Жигулов вошел в дежурку, — работа накрыла девятым валом Айвазовского?

— И не говори, — ответил тот, снимая трубку на очередной звонок. — Двести сорок второе, старш' лейт'нант Амелин. Слушаю вас. И что, сильно буянит? Адрес? — по ходу дела он быстро записывал причину вызова в журнал. — Группа выезжает. Вот не живется людям спокойно, — пробормотал, вызывая патрульный экипаж и диктуя адрес. Повернулся к Жигулову. — Как дела, Толя? Чем там у вас все закончилось?

— Нормально, — ответил тот спокойно. — Эксперты с машиной работают, пушки проверяют.

— А Владимирыч как?

— В порядке. Заштопали. Стабилизировали, как выразилась одна телефонная дама.

— Эти, — Амелин мотнул головой в сторону КПЗ, — колоться еще не начали?

— Пока нет, — Жигулов достал паспорт фальшивомонетчика, полистал. — Слушай, Миш, запроси-ка Центральную по поводу некоего Ледягина Дмитрия Палыча, семьдесят восьмого года рождения. Не числится у нас за ним никаких подвигов?

— Тебе срочно?

— Лучше бы сегодня.

— Сделаем.

— Спасибо, Миш. Если что, в ближайшие полчаса я буду у себя. Мимо прошел Олег Поликарпов, помятый, перепачканный.

— Толя, я тебе не нужен больше? — спросил на ходу, только сбавив шаг.

— Слушай, Олежек, — Жигулов повернулся к нему. — Один вопрос. Кого могут заинтересовать фальшивые купюры подобного качества? Я имею в виду криминальные круги. Оперативник остановился, подумал.

— «Лохотронщиков», «кукольщиков», «кидал». Мелочь. В основном вокзальных, либо работающих с приезжими. Москвичей на подобное фуфло давно уже поймать трудно.

— А у тебя знакомых в «линейных» нет?

— Ну есть пара ребят, конечно. У всех знакомства имеются, куда же без них… — пожал плечами оперативник.

— Олежек, не в службу, а в дружбу, выясни для меня, не всплывали ли в последнее время мошенничества с такими вот «гравюрами»? Я, само собой, могу официальный запрос направить, но на это времени уйдет уйма, сам знаешь.

— Хорошо, — кивнул Поликарпов. — Выясню.

— Спасибо, Олежек. По гроб жизни буду обязан.

— Да ладно, — отмахнулся тот. — Как Владимирыч? Ты не звонил?

— Звонил. Все в порядке. Оклемается. Олег кивнул серьезно:

— Этих… когда допрашивать будешь?

— Завтра, ближе к обеду.

— У меня с утра острых дел вроде не намечается. Позови, если понадоблюсь.

— Хорошо. Жигулов пошел вверх по лестнице, слыша, как за спиной Миша Амелин снова снял трубку и забормотал серьезной скороговоркой: «Двести сорок второе, старш' лет'нант Амелин. Слушаю вас…» Жигулов шагал к своему кабинету, сортируя на ходу «неотложные дела». Составить постановление о заключении под стражу сегодняшних «героев», завизировать его в прокуратуре, потом постановление о раздельном содержании подследственных в сизо, куда они вскоре будут помещены, и тоже завизировать. Затем постановление об этапировании в это самое сизо. И тут придется ставить «высочайшую» подпись. Потом отправить телефонограмму в юридическую консультацию о выделении задержанным защитников. В этом случае, слава Богу, росчерк начальственного пера не требуется. Постановление об обыске на квартирах задержанных и… Еще два десятка различных постановлений и назначений. Составить, завизировать в прокуратуре, внести в опись документов по данному уголовному делу, приобщить к делу уже обнаруженные вещдоки, выписать постановление о возбуждении уголовного дела по статье 186 УК РСФСР — «Изготовление фальшивых денег»… Ну и так далее, и так далее, и так далее. Ужас. Работы невпроворот. Сдохнуть можно. Ладно, бюрократией он займется завтра с утра. Заслужил право на короткий отдых, как победитель. А насчет задержанных… Посидят ребята в КПЗ лишнюю ночь, ничего с ними не сделается. Все одно им в зачет срока пойдет. А срок обоим светит немалый. По совокупности, лет на десять каждый они «навеселились». И отделенческая камера — не самая худшая из всех существующих. Единственное, что Жигулов считал необходимым сделать немедленно: составить официальное сообщение родственникам задержанных о месте содержания их чад под стражей и порядке свиданий. С утра же первым делом нужно встретиться с Конякиным и договориться относительно помощи семье Владимирыча. Все-таки Викентий две пули получил за его «БМВ», чуть с жизнью не распрощался. Господи, сколько работы, вздохнул Жигулов, входя в кабинет, устраиваясь за столом и доставая чистый лист.