Леони Суонн - Гленнкилл

Отелло отступил на два шага, и его зад снова оказался на свету. Он опять пригнул рога. И рванулся вперед. Удар! Парад-алле с поднятыми рогами. Элегантная последовательность движений, неизменно вызывавшая уважение к нему в любой бараньей дуэли.

Тяжелая дверь широко распахнулась. На какое-то мгновение он увидел в лунном свете длинный ряд скамеек, устремленные вверх колонны, высокий купол. Манеж?

Дверь вернулась назад, вздымая перед собой облачко пыли. Проскочила порог — и снова назад. Туда-сюда, туда-сюда. Теперь он был уверен, что сможет толкнуть дверь изнутри так же легко, как снаружи.

Когда Отелло ступил на гладкий каменный пол и дверь за ним захлопнулась, отрезав свет, лившийся снаружи, ему стало не по себе. Слишком многое здесь напоминало цирк. Пустые скамейки для зрителей. А вон там реквизит для представления: микрофон, трибуна, маленькая скамеечка. Острые железные прутья и горящие свечи. Отелло представил, как изо дня в день несчастных заставляют прыгать через эти препятствия. На радость зрителям. Наверное, Клауд в тот раз попала на представление. Отелло был рад, что выследил Длинноносого. Эти зрелища должны прекратиться.

Он пошел между рядами. Толстый красный ковер заглушал стук копыт. Красный ковер — только для артистов. Для людей. Горе животному, случайно наступившему на него. Теперь Отелло было все равно.

И тут он услышал звук. Тихий скрип, как от плохо смазанной двери. Кто это — зверь, человек? Отелло настороженно всматривался вглубь сквозь ряды. В лунном свете плясала плотная пыль. Сквозь нее он увидел какое-то сооружение. Там висела человеческая фигура. Мертвая. Звук исходил от нее? Отелло задрожал: жертва номера с метанием ножей! Это не похоже на несчастный случай. Тот, кто занимался метанием ножей, точно знал, что он делает.

Когда Отелло подошел ближе, ему стало ясно, что звук не мог исходить от этого места. Клауд была права. Запаха крови не чувствовалось. Отелло сразу понял почему. Фигура была вырезана из дерева.

Но почему-то это совсем не успокоило Отелло.

Снова раздался скрип, потом Отелло услышал шаги.

В другом конце помещения из боковой двери появился Длинноносый. Он нес перед собой маленький танцующий свет.

Отелло бесшумно, как тень, скользнул между скамейками к стене. Там стояла деревянная загородка, а перед ней — тяжелый бархатный занавес. За занавесом пахло камнем, деревом и пылью. И немного страхом. Отелло заколебался.

Танцующий свет приближался.

Отелло взобрался на деревянную ступеньку и исчез. Складки занавеса закачались.

Но человек прошел мимо.

«Он видит не все!» — с торжеством подумал Отелло.

Четырехрогий баран не шевельнул ни единым мускулом. Когда занавес опять ровно вытянулся, Отелло осторожно огляделся. Скамья. Сбоку — зарешеченное отверстие. Вентиляция, наверное. Или клетка для транспортировки людей. По запаху похоже. Здесь люди испытывали страх.

Снаружи раздался металлический звук.

Отелло решился выглянуть. В щелку между складками можно прекрасно подглядывать.

Длинноносый стоял на возвышении и занимался свечами. Время от времени поглядывал на часы. Он явно кого-то ждал.

Какое-то время ничего не происходило.

Потом за дверью послышался какой-то скрип и шорох гравия, все ближе и ближе.

Длинноносый обернулся и в ожидании замер.

Потом тяжелая дверь широко распахнулась, чиркнув по камню, и застряла на какой-то неровности. Задрожала от столкновения. В широкий проем ворвался свет, но не холодный лунный, а желтый свет прожектора.

Отелло напряженно ждал. Снова скрип и шорох. В проеме появилась приземистая фигура, такая широкая, что с трудом протиснулась в дверь. Фигура словно катилась. Странная смесь человека и машины. Отелло понял, что толстяк сидит в кресле на колесах. Сбивающая с толку смесь запахов: металла и горьких лекарств, масла и заживающих ран. И еще какой-то очень знакомый запах.

— Хэм! — Длинноносый мягко улыбнулся. — Это замечательно, что тебе уже лучше. Как хорошо, что ты в своем несчастье пришел ко мне.

Его руки впились в теплый ароматный воск. Но никакой аромат не смог перебить резкий запах пота — Длинноносый внезапно вспотел.

Отелло сразу же понял, что тот ненавидит мясника. Больше, чем ненавидел Джорджа. Мясник, казалось, знал это. Он покатился мимо Длинноносого, даже не взглянув на него, прямо к деревянной фигуре.

— Я пришел не к тебе, — сказал он. — Я пришел к нему.

Второй передернул плечами, как от внезапного озноба.