Леони Суонн - Гленнкилл

— А может быть, убийца только потому и осмелился взять лопату, что был не один.

Зарывшись в мягкую шерсть Клауд, маленький ягненок внимательно слушал все, о чем говорили взрослые овцы. Он тоже хотел бы кое-что рассказать, но ему не хватало смелости второй раз заговорить со старыми, опытными овцами. Поверят ли они ему? Станут ли вообще слушать? В конце концов, он сам себе не верит.

Он хотел сказать им, что на самом деле все было не так. Что Мисс Мапл, самая умная овца во всем Гленнкилле, а может быть, и во всем мире, ошибается.

Оборотень — страшный, косматый и серый. Он рыскал по дикому холму на другом краю луга. Вечерами, когда всходила луна, а небо еще не поблекло, его запах можно было учуять. Ягненок вспомнил, как оборотень, распластав свои черные крылья, хрипло кричал.

Если внимательно приглядеться, мир на выгоне был нарушен. Небольшая группа овец спряталась за пастушьим вагончиком, там, где их не мог увидеть Сэр Ричфилд.

Собрала всех мисс Мапл.

Она была одержима идеей пробраться вечером в деревню и подслушать разговор Бесс с женщиной в красном. Но сделать это самостоятельно она не решалась. Поэтому и позвала самых смелых овец в отаре: Зору, Отелло, Лейн (потому что у нее был самый практический ум), Клауд (потому что они всегда вместе пасутся) и Моппла — у него была самая лучшая память.

Ее идею восприняли без энтузиазма.

— Овцам нельзя покидать стадо! — проблеяла Клауд. Этим было все сказано.

— Но мы не покидаем стадо, — объяснила Мапл. — Если уходит одна овца, то она покидает стадо. Я тогда поступила неправильно. Больше этого не повторится. Как вспомню…

Мисс Мапл передернулась.

— Но если уходят несколько овец, они сами уже маленькое стадо!

Мисс Мапл торжествующе посмотрела на товарищей.

— Но мы можем пойти все вместе. Если все пойдут, то и я тоже пойду! — настаивала Клауд.

Мапл покачала головой:

— Мы не можем идти все. Это было бы слишком заметно. Овцы заполнили бы весь сад Бесс, если у нее вообще есть сад… Это вызвало бы подозрение.

Слова Мапл всех убедили.

— Идти нужно втроем или вчетвером, — продолжала Мисс Мапл. — Мы проскользнем сквозь кусты, а тень от деревьев нас прикроет. Если нас кто-то и увидит, то подумает, что мы заблудились. Мы послушаем разговор и вернемся назад. Все очень просто!

— А где дом Бесс? — спросила Зора.

— Он рядом с лавкой «Еда навынос». Рядом с церковью. И он голубой, — ответила Мисс Мапл.

— А как мы найдем «Еду навынос»? Или церковь? Мы даже не знаем, что это такое, — сказала Лейн.

Овцы замолчали, в глубине души обрадовавшись, что теперь никому не надо будет пускаться в такую опасную авантюру.

И тут раздался голос Моппла Уэльского.

— В этой лавке продают жареную картошку, — меланхолично пробормотал он, не переставая жевать. Мапл смотрела на него с обожанием.

Моппл был единственным в стаде, кто пробовал картошку. Джордж как-то протянул ему желтый масляный брусочек, чтобы доказать, что Мопплу такая еда не понравится. Эксперимент дал обратный результат. И теперь только Моппл знал, как пахнет картошка. И он вспомнит этот запах.

Итак, он будет их проводником. Превосходный план.

Центром Гленнкилла была маленькая унылая площадь: четыре корявых деревца, скамейка, мраморная колонна с какой-то надписью и живая изгородь, в которой-то и могли спрятаться овцы. От изгороди отталкивались две тени: одна слегка размытая, другая четкая, обрезанная резким белым светом.

На правой стороне площади стоял островерхий дом в золотистой подсветке. На левой холодным неоном светилась вывеска продуктовой лавки.

За лавкой притаилась темнота.

И в этой темноте притаились три овцы.

Мапл, Отелло и Моппл Уэльский стояли в засаде. Моппл был обижен. Чтобы завлечь его, ему пообещали картошку, но Мапл и Отелло быстро протащили его мимо заветных дверей. Теперь он смотрел через окно в дом Бесс и видел, как она опустошает тарелку с сырыми овощами: кольраби, морковью, редиской и сельдереем, а на десерт — большое красное яблоко. Чтобы получше рассмотреть, Мопплу пришлось встать передними копытами на перевернутую под окном скамейку для цветов и вытянуть шею. От непривычного положения у него начала болеть спина. Нет, жизнь все-таки несправедлива.

С улицы доносились беспокойные звуки: гудели машины, лаяли собаки, смеялся какой-то мужчина. Двор ловил эти звуки, и они, как невидимые шарики, отскакивали от стены дома к каменной ограде, от ограды — к стенке гаража.